— Целого подполковника на разговор с опальным князем? Как-то государство в последнее время слишком сильно распыляется кадрами.
— Вам напомнить, откуда я прибыл к вам? — На лице подполковника не появилось и намёка на улыбку.
И ведь точно. Особый корпус Генерального Штаба. О таком подразделении армии я ранее никогда не слышал. Сразу появились размышления в голове, но я понял, что нет никаких причин рассуждать, ведь сам член этого необычного подразделения сидел передо мной.
— И что это за корпус такой? Когда я по лесам бегал, то подобного ещё не существовало.
— Именно. Считайте, что ваши рассуждения, которые вы передали после своей поездки в Америку, начинают понемногу сбываться. Мир изменяется быстро, и предугадать дальнейшие события нашим аналитическим центром не представляется возможным. Потому было решено форсировать события и атаковать первым.
— Неужто война? — Я поражённо поднял брови, пытаясь представить, какой же фронт начал движение, ведь я сам не ожидал такого скорого начала крупномасштабных боевых действий.
— Не совсем, но нам предназначено сделать всё, чтобы, когда началась война, мы имели наиболее удобные позиции. — Волконский глянул на лежащий газетный свёрток. — Вижу, что вы уже в курсе событий в Индии.
— Ваших рук работа?
Я удержался от того, чтобы присвистнуть. Если новые волнения в Жемчужине Британской короны происходят благодаря посильной помощи русских агентов разведки, то это очень и очень хорошее достижение. Если этот восточный полуостров вскипит пусть даже не полностью, но частично, то англичанам придётся отвести туда по-настоящему громадные силы, чтобы подавить протесты одного из самых густонаселённых регионов.
— Пока что лишь частично. Недостаточно снабжать людей оружием — важно вложить в их головы направление, куда это оружие должно стрелять.
— И зачем вы решили за этим обратиться ко мне?
— Потому что это возможность вам сильно уменьшить наказание, которое падёт на вашу голову молотом суда. Вы искупите собственную вину кровью, работая в Индии на благо отечества. На этом настоял сам Великий Князь.
— А если я не соглашусь?
— Тогда ответите по всей строгости закона. Лишь вам решать, какой будет итог. Даю на размышления сутки.
Раскинувшись от заснеженных вершин Гималаев до изумрудных плантаций Малабара, от знойных пустынь Раджастхана до душных мангровых болот Бенгалии, Индия дышала тысячелетиями истории, пропитанной запахом пряностей, пылью дорог и дымом священных огней. В долинах Кашмира, где шафрановые поля сливались с лазурью озёр, а воздух звенел от переливов ситара, жизнь текла неторопливо, словно не затронутая временем. Но южнее, в джунглях Центральной Индии, где тигры скользили меж вековых деревьев, а племена гондов хранили древние обычаи, уже слышался грохот поездов, везущих хлопок и опиум в Калькутту и Бомбей.
Каждый уголок этой земли говорил на своём языке, молился своим богам, носил свои цвета. В Раджастхане, где раджпуты, потомки воинов, гордо носили тюрбаны, украшенные изумрудами, а их жёны — тяжелые серебряные браслеты до локтей, дворцы Джайпура и Удайпура сверкали розовым песчаником, отражаясь в искусственных озёрах. А в Керале, где пальмы склонялись над тихими заводями, а воздух был густ от аромата кардамона и кокосового масла, женщины в белых сари с золотой каймой шептали молитвы в храмах, стены которых были покрыты резьбой, рассказывающей эпосы «Махабхараты» и «Рамаяны».
Богатства Индии текли в трюмы британских кораблей: шёлк Варанаси, тонкий, как утренний туман; дамасская сталь Хайдарабада, клинки которой гнулись, но не ломались; кашмирские шали, такие лёгкие, что их можно было протянуть через обручальное кольцо; чай Ассама, тёмный и терпкий, словно сама земля, на которой он рос. В Бенгалии джутовые мешки грузили на пароходы, а в Гуджарате ремесленники вышивали золотом ткани для европейских аристократок. Но за этим великолепием скрывалась иная правда — опустошённые поля, где крестьяне, согнувшиеся под бременем налогов, смотрели, как их урожай увозят на экспорт, пока их дети голодали.
Махараджи, чьи предки когда-то сражались с моголами и маратхами, теперь танцевали на балах в честь короля Георга V; их сокровищницы ломились от алмазов Голконды и рубинов Бирмы, но их власть была призрачной. Британские резиденты сидели в их дворцах, курили сигары и диктовали условия, а местные правители, словно роскошные попугаи в золочёных клетках, могли лишь кивать. В Хайдарабаде низам — самый богатый человек в мире, чьи конюшни были полны арабскими скакунами, а счета в лондонских банках — миллионами фунтов, — не смел принять ни одного решения без одобрения колониальных чиновников.
А в это время в деревнях, где женщины носили воду в глиняных кувшинах, а старики вспоминали времена, когда реки были полны рыбы, а не болезней, зрело недовольство. Британские законы калечили традиционный уклад: крестьян заставляли сеять индиго вместо риса, ремесленников разоряли фабричными товарами, а тех, кто осмеливался протестовать, вешали или отправляли на каторгу на Андаманские острова.
