Сделав несколько быстрых шагов в сторону ближайшего поворота, я ощутил на спине неприятный знакомый холодок опасности. Он сверлом вбуривался в позвоночник, проникая прямо между позвонков, вызывая едва ли не физическую боль. Рука сразу метнулась к рукояти револьвера, торчащей из кобуры на поясе, но стрелять первым я не собирался. Это было слишком опасно. Проблема была даже не в том, что у противника может иметься огнестрельное оружие, учитывая, что каждый мало-мальски обеспеченный мужчина старался держать при себе хотя бы по самому дешёвому револьверу, а в том, что городовые вряд ли поверят открывшему огонь первым.
Впереди появилась парочка мужиков. Со стороны они казались самыми обычными, ничем не выделяющимися от немногочисленных прохожих. Вот только я услышал поспешные шаги за своей спиной и сразу нырнул в ближайшую подворотню, собираясь отпетлять городскими дворами, которых в Томске даже на окраинах было достаточно. Вот только я не обратил внимание на проехавшую только что телегу с мукой. Мелкие частицы забились в лёгкие, заставив меня склониться в кашле, что сильно замедлило меня, едва ли не полностью остановив на одной точке.
— Эй, куда так спешишь, барчке?! — раздался сзади хриплый знакомый голос.
Я сорвался в бег и оглянулся, стараясь не сбить и без того не успевшее восстановиться дыхание. За мной бежало четверо крепких мужчин из той группы в кабаке. Лица блестели от пота, выступившего из-за смеси опьянения и физических усилий. В руках блестели не то дубины с металлической окантовкой, не то ножи. Солнце мешало рассмотреть вооружение своих преследователей точнее.
— Ваше сиятельство не соблаговолит остановиться?! — гаркнул рыжий детина, обгоняющий меня в широком дворе, перекрывая дорогу вперёд. Его рубаха распахнулась, обнажая шрам в виде креста на груди — метку, которую оставляли склонным к побегу каторжанам.
К своему удивлению, сориентировался в стрессовой ситуации я быстро. Стоящее подле распряжённой телеги ведро отправилось в полёт достойным футбольного бомбардира пинком. Снаряд полетел в голову рыжему, разбрызгивая крупные капли брызг, а я нырнул под саму телегу, прямо на ходу взводя курок револьвера. Колючие стебли набитой в телегу травы впились в шею, а я провернулся, выпрыгивая с обратной стороны телеги.
Погоня неожиданно стала слишком стремительной. Я перепрыгнул через невысокий плетень, сбивая сушившееся бельё. Вещи взметнулись белыми парусами, на мгновение скрывая мою фигуру от преследователей. Мне даже показалось, что от работяг не стоит ожидать такой прыти, но мои надежды пошли прахом.
Трое из четверых преследователей появились моментально. Тот самый рыжий каторжанин перекинул из ладони в ладонь широкий нож. Он ощерился гнилыми зубами и стал приближаться ко мне, тогда как два его сподвижника окружили меня с оставшихся сторон, перекрывая всяческие возможности к отступлению.
— Ну что, ваше сиятельство?! — оскалился здоровяк, вытирая грязной ладонью проступивший на лбу пот. — Потешил мои старые кости? Теперь будь умницей и прими свою жизнь, как мужчина.
Револьвер с шорохом покинул кобуру и сразу же два раза бахнул. Расстояние было плёвым, и можно было стрелять навскидку, а потому я и открыл огонь, два раза выжимая не самый лёгкий пуск "Нагана". Обе пули попали в левую ногу рыжего мужика, вставшего в ступоре от вида револьвера в моей ладони. Это и лишило его ноги. Если первая пуля лишь по касательной рванула его голень, лишь немного вырвав мяса и задев мышцы, то вторая принесла куда больший урон. Она врезалась прямо в колено, разворотив чашечку в мелкие осколки.
Рыжий упал на землю, покрывая бранными словами всё, на чём свет стоит. Опасен он не был, а потому я повернулся к его подельникам, заранее взводя револьвер. Вот только те особенной храбростью не отличались и уже сверкали пятками, покидая место короткого столкновения.
Где-то в переулке залаяли собаки. Я оставался на месте, продолжая держать на прицеле рыжего. Он обронил свой тесак и теперь катался по земле, стараясь зажать рану на изуродованной ноге. Получалось у него это крайне плохо, и между плотно сжатыми пальцами проступала ярко-красная кровь, стекающая на землю и смешивающаяся с пылью. Бушующий в крови адреналин, подстёгиваемый боевым ражем, просил меня нажать на спуск третий раз, чтобы прикончить посмевшего покуситься на мою жизнь мерзавца.
— Руки вверх, стрелок! — заорал усатый околодочный, размахивающий сжатым в ладони револьвером и старательно пытающийся удержать на цепи рвущуюся в бой громоздкую овчарку.
Я не сразу осознал, что в своей простой рубахе, дешёвой куртке и вымазанных сапогах нисколько не напоминал знатного барина. Как таковые документы я оставил в своём имении, понимая, что они могут стать для меня большей опасностью. В суматохе я даже где-то обронил мощное серебряное кольцо с фигурной печаткой, используемой мною для подписания документов. Наверняка я потерял его где-то под телегой, но бросаться за украшением было бы слишком подозрительно.
