Наличие такого большого количества разномастных претендентов никогда не приводило ни к чему хорошему. Если смерть бездетного монарха будет подтверждена императорским доктором, который лишь один имеет такие полномочия даже в кризисные времена, то совершенно точно начнётся политическая война внутри страны, которая лишь недавно вышла из состояния тяжёлых военных действий. Сейчас стоило бы решать множественные социальные проблемы, которые появились в стране за время войны, но никак не вступать в очередные столкновения внутри высших эшелонов власти.
Существуют ли другие сценарии, кроме как грызни между княжескими родами, которые могут использовать все ресурсы для противостояния? Других вариантов было достаточно. Вполне возможно, что в условиях отсутствия прямого наследника поднимут головы ещё более многочисленные военачальники, многие из которых даже не имеют высокородного происхождения. У таких генералов взгляды на власть в России тоже были сильно разнообразными. Одни наверняка пожелали бы установления авторитарной власти военных в столице и других регионах страны, вторые были пусть и скрытными, но последователями разных политических течений, начиная от демократии, заканчивая откровенно левыми взглядами. Последних было не столь много, ибо многих «красных» ещё до начала войны ликвидировала Опричнина, но всё равно существовала возможность их восстания, а вместе с ними — просто восстания радикалов среди партий. Их шанс куда меньше, но никогда не стоит полностью опускать такой возможности.
— Вестей об императоре до сих пор нет? — я посмотрел в глаза доктора.
— Боюсь, что я не могу вас обрадовать. — Лекарь грустно вздохнул. — Рабочие активно разбирают сейчас завалы, но заявляют, что скоро ждать вестей не получится. Возможно, что работа будет вестись несколько дней, но… — лекарь посмотрел на меня, — как доктор я могу вам сказать, что при подобных случаях на Кавказе, когда дома складываются вовнутрь, шанс на выживание не такой большой, как бы всем нам хотелось.
— Стоит надеяться?
— Конечно, стоит. — Доктор поднялся с табурета. — Стоит молиться за жизнь нашего монарха. Сейчас же разрешите мне откланяться — в городе слишком много людей, которым нужна моя помощь.
Распрощавшись с доктором и дождавшись, пока сестра милосердия принесёт мне заключение с наставлениями для дальнейшей реабилитации, я купил в местной лавке для себя удобный костыль и двинулся в сторону выхода. Практически вся прислуга была распущена из московского имения с сохранением платы. Ольга поступила правильно, и стоило уйти как можно дальше от столицы в такие неспокойные времена. Я понимал, что если начнётся какой-то внутренний политический конфликт в государстве, то именно столица станет ключевой целью для самых ожесточённых сражений. Сомнительно, что всё быстро перейдёт до состояния полноценных сражений, если политический компас действительно повернётся в ту сторону. Возможно, что кого-то из братьев смогут обнаружить под развалинами, и тогда ситуация вернётся в стандартное русло. Всё же, Россия последние несколько сотен лет характеризовалась как очень стабильное государство, если не брать в учёт мелкие восстания. Но какой режим будет без волнений?
Холодный ветер пробивался сквозь толстое сукно пальто, также купленного у одного из находящихся в больнице за честную сумму. Зима в этом году выдалась лютая, будто пытаясь подчеркнуть мрачные настроения последних месяцев войны, а теперь и мрачное настроение, нависшее над столицей и всей Россией.
Москва, обычно шумная и полная жизни, теперь казалась застывшей, будто погружённой в тяжёлый сон. Улицы, которые ещё вчера сверкали огнями праздничных гирлянд, сегодня были пустынны, лишь изредка пересекаемые фигурами спешащих куда-то прохожих.
Я опирался на костыль, стараясь не нагружать повреждённую ногу, и медленно двигался в сторону вокзала. Каждый шаг отдавался ноющей болью. Можно было поймать извозчика или немногочисленных появившихся таксистов, но мне хотелось прогуляться. Прогулки обычно успокаивали, и именно это сейчас было нужно.
На перекрёстках стояли группы людей, перешёптывающихся между собой. Их голоса, обычно громкие и уверенные, теперь звучали глухо, словно боялись разбудить что-то страшное.
— Говорят, в Кремле уже ничего не осталось… — донёсся шёпот из-за угла.
— А император? — спросил другой голос, дрожащий от холода или страха.
— Кто его знает… Может, жив, может, нет. Но если его не станет…
Они замолчали, заметив моё приближение. Их глаза скользнули по моей колодке с наградами, и они поспешно разошлись, словно боясь быть узнанными. Такие сцены повторялись снова и снова. Страх витал в воздухе, густой и неотпускающий.
