Томск был далёк от столицы, но не настолько, чтобы оставаться в стороне. Новости доходили сюда с опозданием, но каждая новая весть была хуже предыдущей. Император мёртв. Великий князь мёртв. Престол пуст. Флаги приспущены. В Москве идут тайные переговоры, но никто не верит, что они закончатся миром.
— Нам нужно решить, как действовать, — проговорил один из фабрикантов, владелец текстильных мастерских. — Если в столице начнётся резня…
— Она уже началась, — резко перебил его полковник местного гарнизона, мужчина с жёстким взглядом и шрамом через бровь. — Просто пока что без выстрелов.
Я знал, о чём он говорил. Опричники уже арестовывали сторонников то одного, то другого претендента. Войска начинали передислоцироваться, ещё без открытых столкновений, но уже готовясь к ним. Эшелоны пехоты, кавалерии двигались по дорогам, оставаясь в постоянном перемещении. Возможно, что они получали разрозненные приказы, которые поступали от офицеров, каждый из которых собирался использовать полки для собственных целей.
— А что, если… — замялся купец помоложе, — что, если объявить нейтралитет? Пока всё не уляжется…
— Нейтралитет? — усмехнулся полковник. — А вы думаете, когда князья начнут резать друг друга, они оставят в покое Сибирь с её заводами и хлебом?
Неожиданно все взгляды устремились в мою сторону. Я стоял, опираясь о столешницу. Нога продолжала болеть, и нужно было максимально её разгрузить. С дороги мне не удавалось соображать быстро, тем более что вопрос был не из простых. Группа людей собиралась решать судьбу страны и сотен миллионов подданных русской короны.
Я был не просто знатным дворянином. Мои фабрики в Томске — оружейная и обувная — делали меня серьёзной фигурой. Мои нефтяные вышки на Кавказе и уральские заводы давали влияние на государственной площадке. Но главное, что у меня был Пётр Щербатов, бывший единственным претендентом за уральским хребтом.
Мне хотелось миновать таких сложных вопросов, не решать их, но одного только взгляда Ольги хватило, чтобы мне стало ясно — мирного решения не будет. Ольга сама происходила из семейства Щербатовых, и если в стране начнётся противостояние, то её точно не оставят в стороне. Можно попытаться объявить от своего имени отсутствие у Петра Щербатова претензий на русский престол, но верил ли я в такой простой исход? Сейчас, в войне за всю Империю, непричастных точно не будет. Возможно, что крестьянина, который проживает где-то в глухом лесу, война и не затронет столь сильно, но своими действиями я успел поставить себя слишком высоко, чтобы опустить руки и попытаться сбежать от войны.
— Нейтралитет невозможен. — Наконец разорвал я растянувшуюся тишину. — Раз вы собрались здесь, значит, сами это поняли. Если кто-то не хочет участвовать, то бегите из страны сейчас. У вас ещё есть пара-тройка дней до того, как война закипит. — Никто не шевельнулся, и я продолжил: — Если все остаются, то должны понимать, что бросаться в драку раньше времени никак нельзя. Нам нужно время. Томск должен быть готов ко всему. — Я вздохнул. — Сейчас расходитесь. У вас есть время бежать или думать.
Тишина губернаторского кабинета после совета давила тяжелее, чем стоны раненых на перевязочном пункте под Берлином. Я остался один, отклонив предложения сопровождения — мне нужно было думать. Не как князю, не как промышленнику, а как солдату, который видит, как противник скрытно занимает высоты перед атакой.
Пётр.
Мальчик, которого я поклялся защищать перед его старым, практически умирающим дедом, теперь стал разменной монетой в игре за империю. Его фамилия — Щербатов — звучала как выстрел в этой зловещей тишине. Одиннадцать лет. В его возрасте я гонял голубей в городских парках, а он уже должен был стать знаменем для тех, кто не хочет видеть на троне ни Долгоруких, ни Волконских, ни кого бы то ни было ещё.
Я подошёл к окну. Томск спал, засыпанный снегом, но этот сон был обманчив. Завтра, послезавтра — кто знает, когда дойдёт весть, что в Москве началась резня? А она начнётся. Это я понимал лучше других. В моей истории восстание подняли демократы, умудрились согнать царский режим, но не смогли остаться на вершине сами, окончательно погрузив страну в пучину хаоса.
Первым, что нужно было сделать, так это организовать полную безопасность города и его окрестностей. Ольга, как моя законная жена, уже успела распорядиться удвоить караулы вокруг усадьбы. Казаки второй добровольческой дивизии были надёжны, но я уже писал письма, которые важно было отправить на Урал и в большие города, собирая моих штурмовиков. В Сибири их было достаточно, поскольку эти подразделения были критически важными, на которые выделяли громадные надежды, а потому мощные сибиряки подходили как никто другой. Всем ветеранам я обещал всяческую помощь, если они согласятся подчиняться моему управлению. Всё же лучше было сражаться под управлением знакомого офицера, который шёл в атаку в авангарде, возглавляя штурм.
