Боримир с Мстиславом как ни странно вышли из бани довольные и даже счастливые. На виду у всех отсыпали деду по горсти меди. Теперь Божене и на хорошую свадьбу хватит и ещё на что-нибудь самому Борщу. Тот растерялся. Старик столько денег сразу небось и в руках не держал. Мне оставалось только удивляться. Все же слышали, как начальство вопило. Может они мазохисты? Наверное, здешних князей и бояр с детства приучают к розгам, и мужики без этого уже не могут!
— Княжиче, ты еси паки клич, ежели подсобить, значить. — Подошёл Борщ, кланяясь. — Аз есм ить в долгу ны остануся. Пояс тобе посулил, тако воздам, хоша у тя вона краше.
— Пиво и квас привезёшь по два бочонка, ещё лаптей сплети и ложек вырежи хоть пяток для меня и для стряпухи, что в избе прячется. — Немедленно принялся я вспоминать свои извечные проблемы. — И ещё у неё спроси, что девке надо по хозяйству. Только заходи вежливо, стучись, на неё не шуми. Она у меня сильно пугливая. Видать тоже княжьих кровей.
"За те деньги, что деду заплатили, он и не такое сделает", — подумалось мне, а старик радостно закивал. Заказы, что получил, обойдутся ему почти бесплатно, только труд, опыт и знания приложить.
Для самых важных гостей вынесли во двор мой небольшой столик, стул и лавку. Я планировал сидеть отдельно как хозяин на троне во главе стола, чтоб подальше от мужчин, которые будут выпивать, а захмелев громко разговаривать, оглушать хохотом, обниматься, хлопать по плечам, шептать всякие глупости на уши, дыша перегаром. В двадцатом веке поступают именно так. Князь Мстислав, однако рассудил по-своему. Мол он самый главный, значит отдельное место для него. И ведь не попросишь пересесть! В результате пришлось испытать все прелести пьяной мужской дружбы и в этом мире, когда сосед заключает в объятия со всей дури так, что в самом деле слышен треск моих костей или рвущейся одежды, а ещё периодически трижды слюнявит, пачкая грязной, жирной бородищей. Если пытаешься сопротивляться, грозит свернуть челюсть и выбить зубы, "Дабы ны жали ГЫ-ГЫ-ГЫ!" И всё это оттого, что "Князь Владимир добрый отрок. Свене сего умишка бо по боле, ды казны, ано этак ничто, свой!"
Наш стол обслуживала Млада. Вообще то это не планировалось. Я опасался испортить гостям аппетит, но мадмуазель забыл предупредить, чтоб лишний раз не высовывалась. Однако сучилось чудо. Не знаю, может у стряпухи несколько нарядов где-то прячется или с этим она что-то сотворила, например, юбку из-под низа красивую, что раньше берегла, сверху одела, но выглядела барышня просто великолепно. И походка, и грация, и улыбка тоже оказались на высоте. Настоящая супермодель на подиуме в русском народном костюме. Все суздальцы сразу обратили внимание на красотку, встречали и провожали восторженными взглядами, да и приготовлено было на мой вкус отлично. Приходилось конечно слышать, что у богачей обычно столы ломятся от разнообразия блюд. У нас столько просто не поместилось бы в печку. Пять или шесть горшков девчонка выносила попеременно, не считая всё тех же копчёностей, что и у всех. Из напитков прямо из бочонков черпали пиво, квас с градусами, который они называли брагой и хмельной мёд.
Я от спиртного сразу отказался, прямо сказал, что мне ещё нельзя по молодому возрасту. Как ни странно, бояре с Мстиславом во главе одобрили и не настаивали. У нас в двадцатом веке обычно наоборот, приятели уговаривают. Дружинники вокруг ели то, что сами поджарили, в основном копчёную рыбу, окорока и припасы, которые принесли с кораблей или захватили из дома. Не обошлось и без мелких неприятностей. Боримир отлучившись по нужде, якобы что-то перепутал и заглянул в мою избушку к Младе. Не знаю уж чего он от неё хотел и чего получил, но вскоре выскочил испуганный и взъерошенный. Макушка у него была бритая как, впрочем, и у всех дружинников, и у князя, (мода такая) но борода и прочая растительность на лице торчали дыбом.
— У тя тама кикимора. — Простонал он на ухо.
Я серьёзным лицом кивнул в ответ.
— Да, знаю.
Смеяться над властью в такой ситуации чревато. Мужики не любят, когда их пугают, но втройне они не переносят, когда смеются над их испугом.
— Сам её боюсь и с трудом смиряюсь. — Шепнул я, когда тот немножко успокоился.
— Дык изгони, али казни.
— Ни за что! — Покачал я головой. — Охраняет пуще собаки!
— Продай! — Собеседник моментально переменил мнение, даже глаза "загорелись". — Казну стеречь поставлю!
— Да продать бы можно, но она сама должна согласиться. Без этого никак. Мужской силы лишает запросто. Ты зайди ещё разок, попроси сам.
— Не — е, пущай тады ворують. — Округлил тот глаза и скосил их на собственный живот. — Како же без силы?
