Собеседник только усмехнулся и покачал головой. Мне и самому было понятно, что своих витязей правитель содержать должен, чтоб они не тратили время на работу по хозяйству. С этим уже пришлось столкнулся. Подчинённые ведь больше в поле работали, чем тренировались с мечом, но придумать что-то другое пока было не по силам. Надеюсь со временем постепенно разбогатею, очистят приятели много-премного земли, заведём полным-полно скота и начнём торговать сельхозпродукцией. Они наймут работников, а сами будут заниматься только воинскими делами. Однако сбудется такая задумка видимо не скоро.
— Значит найду цвет папоротника. — Вместо этого вырвалось изо рта.
Вот тут все окружающие дружно захохотали да так, что взлетели птицы на ближних деревьях. Наверное, только бедняки всерьёз верят в сказку. Каждый год в одну и ту же ночь на огромной территории многие тысячи простых людей бродят по лесам, в поисках не существующего чуда. У богачей такой нужды нет. Если они и не спят на Ивана Купалу, то разве чтоб развлечься, поплясать, а под конец погонять, заставить повизжать голых баб, притворяющихся русалками. Моя шутка понравилась. Богатыри даже подходили и дружески похлопывали по плечу, мол насмешил.
— Чим паки потешить горазд? — Успокоившись спросил Мстислав.
— Потешить, говоришь? Баню новую срубили и банщик у меня знаменитый. — Проворчал я.
Конечно приятно, что юмор оценён по достоинству, но нотки высокомерия в его голосе ужасно не нравились. Парень само-собой старше и главнее, судя по количеству подчинённого войска, но всё-равно неприятно. Товарищи, да и Боримир уже успели приучить, что к молодому правителю все относятся уважительно, хотя конечно надо этим не злоупотреблять.
— Ну пойде, кажи баню. — Милостиво закивали окружающие.
Борщ уже ждал. Я отвёл его в сторону и ухмыляясь шепнул, показывая на князя, что тот ОЧЕНЬ любит париться! Пусть мастер подберёт самый колючий веник и хлестанёт так сильно, как только сможет. Старик понятливо кивнул. Вот и славно. Да свершиться моя маленькая месть!
Баню в этом мире принято посещать по старшинству. Первый самый горячий пар также, как и первый глоток, и первый кусок за столом достаётся главе семейства или самому дорогому гостю. Не считая банщика, мы пошли втроём: Боримир, Мстислав и я, впрочем, как только князь оказался под потолком на верхнем полке, а дед принялся плескать на каменку кипяток, мне удалось смыться, сославшись на заботы.
Проблем и правда хватало. Государство первый раз принимает важных особ, а у меня ещё не было уверенности, что новая стряпуха хорошо готовит. За ней конечно должен присматривать Еремка, но у помощника и без того дел по горло, к тому же проказница временами любит испугать, чтоб потом похихикать. Юный заместитель постепенно втягивается и когда правитель занят контролирует все важные моменты нашей жизни: скотину, строительство и охрану крепости. У парнишки свой список на бересте. Там порядок очерёдности дежурств, должники и прочее. Мне-то писать нечем и не где, на бересте не получается, потому стараюсь запоминать, но иногда у него уточняю.
С чувством удовлетворения и даже, наверное, со злорадством, я сначала послушал крики, доносящиеся из парилки. Буду считать себя отмщённым за высокомерие. Вокруг бани, перед моим теремом в это время разводили множество костров. Сюда кроме моих дружинников видимо собрались все, считающие себя сколько-нибудь важными личностями, имеющими право маячить пред светлыми княжескими очами. Почти каждый что-то жарил над кострами.
"И правда, как бы одна повариха смогла приготовить на всю эту армию?" — Пронеслось в голове. Тут одних десятников с сотниками больше ста человек. Наверное, они увидели, как мы пока что живём и поняли, что можно остаться голодными, если самим не побеспокоиться.
Младу я застал у печи, сосредоточенно заглядывающую за заслонку в печную духовку. По запаху она что-ли там контролирует? Надо и мне понюхать. Ущипнув хозяюшку за бочок, чтоб отодвинуть, в следующее мгновение с трудом удалось прикрыть голову от разящей деревянной скалки. Сквозь пальцы глаза успели рассмотреть, как неуловимо быстро сменилось выражение на её лице. Кикимора опять превратилась в миловидную девушку. Только что скалилось чудовище, теперь просто чудо.
— А-а-ано, сие ты еси, княжиче. — Расплылась она в улыбке. — Аз есм страсть, аки спужалася!
Я в это время молча приходил в себя. Пожалуй, в следующий раз буду громко стучать перед входом, в дополнение топать, кашлять, ещё как-нибудь предупреждать, чтоб прелестница так сильно не боялась. Не то зайкой сделает чокнутым или самое малое заикой. Впрочем, разница будет небольшая. Ведь видел уже её страшную рожицу, но привыкнуть к такому, пожалуй, невозможно.
А зачем меня сюда занесло-то? Ничего не помню! Пойду, пожалуй, отходить от психического удара в специальное заведение типа М-Ж. Там обычно лучше думается и вспоминается в уединении.
