— Смотри, тебя по-честному предупредили! — Проворчал я и сделал то, что давно хотелось, ухитрившись при этом не свалиться и не измазать даже ствол.
— Фу-у! — Донеслось из-под дерева, совсем по-человечески и обиженный мишка рванул куда-то в кусты, видимо искать место, где можно отмыться.
— Ты не знаешь с кем связался! Мне и не такое по силам! — Хохотал я в след.
А потом загонщиков стали созывать и пришлось срочно слезать, бежать на голос. Охота оказывается закончилось. Мужики уже грузили дичь на телеги. Кстати, хищников не попалось ни одного. Они, наверное, прекрасно понимали, что означает наше мероприятие и успешно прятались. На вопрос: "Где пропадал?" — Я по-честному ответил, что бился с медведем за земляничную поляну и победил. Каким образом одолел зверя, конечно не раскрыл. Это будет моя военная тайна. Нашей семье, как и другим выделили долю в основном лосятины и кабанины. Отсутствием мяса я и до этого не страдал, но кушал чужие запасы. Теперь же не буду думать, что кого-то объедаю. Результат пчелиной атаки, конечно заметили все.
— Сызнова ты еси с прибытком! — Ехидно покосилась неугомонная вредина, разбираясь с дичью.
И это вместо утешения! Вот не буду на неё больше смотреть! Пусть мучается! Тем более такими заплывшими глазами это не просто. Хочется просто зажмуриться и не поднимать распухшие веки.
На завтра Борщ объявил неделю, в смысле торговый день и мы решили сделать то, что он и задумывал: поехать, обменять коней на доспехи и оружие.
— В баню, что-ли идти? — Тяжко вздохнул я.
У меня дома в выходные: в субботу вечером или в воскресенье с утра было принято мыться.
— Ны треба сие. — Удивил меня хозяин и велел внучке подобрать постояльцу наряд похудее, погрязнее, порванее.
— Ща-а, токмо в навозе изваляю! — Откликнулась сумасбродка.
Дед только крякнул. Он не понимал, отчего его такая добрая обычно девочка "бесится".
— Ты еси буде ны княжиче, дабы барыш с тобе ны драли преизрядный. Проведают, чито знатный унот пожаловал, развёртывай коней, ибо втридорога запросят. Рядиться сие мудрость лукавая! — Втолковывал Борщ мне и сопровождающим перед выездом.
Я конечно в очередной раз почти ничего не понял. Если надо нарядиться, то одеваются красиво, а мне подсунули рванину. Ещё и называют это мудростью какой-то луковой.
— Кой сей отроче? — Тут же спросил Борщ Бычка, тыкая пальцем в мою сторону.
— Дык княжиче наю. — Удивлённо пробасил тот.
— Склони-тка главу, недоросль, дюже ты еси ломовой вымахал.
Дождавшись, когда парень наклониться, старик торжественно выдал подзатыльника. Иначе он бы не дотянулся богатырю до макушки, а шлёпать по попе такому дяде просто неприлично.
— Ны княжиче, отроче Вовка сие! — Напомнил наш наставник.
Рядом стоящий Вторуша загоготал над другом.
— Вопроси с него сёдла, вкупе рядить ловчее. — Толкнул его дед локтем.
— Даждь сёдла, княжиче. — Сказал бесхитростный Вторуша и смеяться над второй оплеухой стал уже Бычок.
— Снедать буде, Вовка? — Пропела Божена над ухом и тоже получила затрещину.
— Тобе с наю ны плыть. Неча приучаться! — Погрозил девчонке Борщ.
Пробираться решили по противоположной стороне реки. Там мы надеялись не встретить лихих людишек. Переплыли на лодке, привязав коней за уздечки. Дальше дед сплавлялся один, а мы втроём поскакали по лугу, ведя по второму коню за повод. Добираться пришлось часа три, благо выехали на заре. Борщ подгребал немножко, но не упирался, и долблёнка двигалась почти со скоростью течения. У нас тоже дорог не было, но луговина под копытами расстилалась ровной поверхностью, покрытой словно шёлковой травой.
В заводи, в том месте, где в двадцатом веке должен быть судостроительный завод, уже облепили деревянную пристань большие и малые лодки. Мы переплыли туда тем же порядком. Торжище или купие, как его ещё называли, оказалось обычным рынком, почти, как у нас, в моём времени, кстати, почти на том же месте. Два-три километра ведь не расстояние? Шум правда стоял, как в кино, на восточном базаре.
— А ну налетай!
— Подходе выбирай!
— Дешевше нету, обойди хошь полма свету! — Неслось со всех сторон.
Люди здесь толкались самые разные. Больше конечно было нарядных, но встречались и оборванцы, вроде меня. Божена расстаралась с моим костюмом, мало того, что заплата на заплате так, наверное, и вправду в чём-то изваляла. Даже Вторуша с Бычком косили глаза и хихикали.
Большинство товаров лежало на телегах, но многие торговали на раскладных столах. Бочки, конечно, стояли прямо на земле. У купцов-завсегдатаев вероятно были свои постоянные места. Борщ их знал и сразу повёл к знакомому ковалю. Он мол не купец, цены не ломит, в основном свои изделия предлагает.
