— Мещ-двоица скакунов, ды за доспех три али четыре коня. — Тотчас стали подсчитывать ветераны, споря и советуясь между собой.
— А где у вас магазины? — Перебил я.
— Ась?
— Торгуют где?
— Дык на торжище у Клязьмы гости съезжаются, лавки ставят.
— Понятно, если торгуют, то на торжище, лежат на лежанке, едят, в смысле снедают снедь, оратай орет оралом и так далее, а причём гости какие-то на лавках? Но это ладно, а когда?
— На сей неделе приплывуть. Орать небось усе завершили.
— А в день-то какой?
— Азм и реку на неделе! — Повысил голос самый старший из них.
(Вот сами его попробуйте понять. Причём тут река на неделе?)
— Неделя-то большая!
— Неделя — сие день един. — Почти хором произнесли пожилые учителя.
Та-ак, опять ничего не соображаю! Обычно невразумительные слова и фразы можно было пропускать мимо ушей, а из понятных извлекать информацию. До этого раза получалось, а сейчас что-то застрял.
— Уважаемые, не обижайтесь на меня байстрюка, многим премудростям необученного. Объясните, как у вас дни называются?
Пока остальные переглядывались, поражённо качая головами, мол какой невежественный, простых истин не знает, Борщ поморщился, словно от зубной боли, но всё же перечислил, загибая пальцы.
— Понедельник, вторник, третейник, четверик, пятница, шестица, седмица (постный день), осьмица, неделя (день отдыха).
— Всё? Девять дней получается? — Удивлённо посмотрел я на последний оставшийся не загнутый перст.
— Девять дён, аки девять жизней, аки девять небес над главой твоею, неуч. — Проворчал дед, стуча оставшимся пальцем мне по лбу. — Сидай в седло ратовать срок.
— Стоп, погоди, а сколько дней в месяце?
— Сорок, али сорок един дён.
— А месяцев в году?
— Девять сороковников в лете. — Терпеливо, как маленькому продолжил объяснять старичок.
Я быстро подсчитал в уме. 365 дней выходит, как у нас.
— А часы вы считаете?
— Сутки-шешнадцать часов али годин. В часе 144 части. В части 1296 долей. В доле 72 мгновений. В мгновении 760 мигов. В миге 160 сигов. В сиге 14000 сантигов.
У меня в голове началась тихая паника. Как же всё сразу запомнить? Это же заново переучиваться надо, пересматривать основы внутреннего мироздания. Хотя зачем считать эти сиги-миги? В быту они ни к чему. А интересно, простые пахари-то для чего их используют? По очень приблизительным прикидкам сантиг выходил невероятно малой единицей времени. Насколько мне известно, в двадцатом веке мельче миллисекунды не использовали. Видимо в их прошлом, а соответственно в моём будущем техника сильно скакнула вперёд и знания оттуда до сих пор частично сохранились.
Так-как у меня появился настоящий боевой топор, в этот раз всё занятие было посвящено этому казалось нехитрому оружию. Принципиально он отличался от простого плотницкого инструмента меньшим весом, небольшим крючком, узким скошенным лезвием, чтоб легче пробивать доспех со шлемом, длинной рукояткой (топорищем), чтоб дальше достать и опять же сильнее ударить. Небольшой крюк был нужен чтоб зацеплять и отклонять щит, как объяснили сразу.
Как ни странно, боевой топорик оказался более замысловатым оружием, чем меч в смысле применения. Требовалось гораздо больше навыков, чтоб он стал действительно эффективным. Потому и делают из дружинников чаще всего мечников, потому что мастером меча стать намного быстрее и проще, чем мастером топора. Сражаясь вне строя, орудуя мечом и щитом попеременно, обычно ошеломляли противника напором и силой ударов. Мечом и кололи, конечно, но это получалось редко, в основном если сражались стоя в шеренге. Топориком немного по-другому. Им можно зацепить, отклонить вражеский щит и ударить своим щитом в открывшуюся грудь или в голову. (Примерно так же двумя топориками) Мастер, по рассказам деда, ухитрялся даже ударить таким хитрым оружием за щит и поразить казалось надёжно закрывшегося воина.
— Достать за кутом. — Как выразились старики.
Конечно этим топориком нельзя колоть, как мечом, но вспоминая свои походы в музей, я рассказал, как видел комбинированные топоры с остриём на топорище, вроде наконечника на копье или сам топор, с удлинённым лезвием сверху для этих же целей. Сын кузнеца, почесав затылок пробормотал, что такое он сможет сладить, буде железвие сыщется.
Моему напарнику-противнику пришлось держать два щита. Один я зацеплял крюком топора, а по-другому лупил своим щитом, что есть мочи. Потом менялись местами. Когда мы с товарищем почувствовали, что освоились, начали выделываться друг перед другом, подошедший старичок, друг Борща неуловимым рывком отобрал топорик. Я оторопел. Хорошо, что оружие находилось в тот момент не в моих руках. Парню же вообще оказалось неловко, перед друзьями, когда он дёрнулся было следом, а лезвие угрожающе упёрлось ему в горло. Да уж, а каково бы это было мне — княжичу краснеть, если так легко разоружить может любой пенсионер вроде этого низкорослого и щупленького с виду!
