- Обещай, что будешь приезжать в гости. И привозить внуков! Даже – девочек, - добавил каган нехотя.
Второе послание от кагана разительно отличалось от первого. Во-первых, его привез не один человек, а целая разряженная делегация. Прибыли валорцы к обеду, встречал их князь, как и полагается – в парадном тронном зале, да в присутствии бояр и знати. Помимо врученного свитка с приглашением, глава прибывших визитеров заливался соловьем про вечную дружбу и одно солнце над головами двух народов.
Мирята Веденеич Морозов, посадник миргородский, тоже умел словесные кружева плести, забалтывая и оплетая собеседников не хуже паука лесного. Опытный царедворец, не раз он в переговорах участвовал, ежели здоровьице не подводило.
Совет боярский, что тут же сидел на лавках у стен, запарился в своих роскошных шубах, пока добрались до сути дела – каган приглашал на переговоры князя с советниками. Вопрос для обсуждения деликатно умалчивался, потому как Велеслав должен первым произнести слово о намерениях. Не кагану, в самом-то деле, дочь предлагать! Чай не кобыла на ярмарке.
Только прочитав свиток от валорского повелителя, осторожно выдохнул князь. Слова царедворцев – ветер, они ничего не значат. А вот то, что написано пером… Даже удивительно, судя по тексту свитка – «дорогим другом» кагану стал. И когда успел? Едва ли не врагами расстались – а подишь ты! Да только не понятно из письма – согласен старый лис дочь отдать али нет. Что надумал? К чему готовиться?
Яра, стоя за троном, незаметно сжала плечо князя в молчаливой дружеской поддержке. Да он и без того знал, что верные у него соратники. Его ближний круг, что за ним в огонь и в воду. И сам ради них на все пойдет.
Губы произносят положенные по правилам благодарные слова, далее – медленный величественный кивок. Князь принимает приглашение и дает согласие на встречу. Чего не уважить, когда приглашают так велеречиво и настойчиво.
В шатре кагана – просторном и светлом (черным он был только снаружи), на сей раз яблоку негде упасть. Центральный пятачок только и свободен. Ковров дорогих под ногами присутствующих не видно. Царедворцы кагана сюда всеми правдами и неправдами набились, чтобы поглазеть. Ярко и вычурно одетые, ажно в глазах рябило. Стояли по знатности и должностям на разных ступеньках по краям от трона своего повелителя. И лица у каждого надменнее некуда, стража и то не такая суровая. Хотя глаза любопытством у каждого горят. Сплетни о том, что произошло на первой встрече, по лагерю ходят чуднее некуда. Да только никто ж правды не знает, вот и домысливают кто куда – кто в степь, кто в гриву.
Сам каган в дорогих одеждах с золотым медальоном на груди – признаком верховной власти, восседал на золотом троне, что украшен резьбой и каменьями без счета. Корона остроконечная высокомерно посверкивает холодным блеском.
Миргородцы, хоть и принарядились, а все одно строже выглядели. Не принято у них, северян, чтоб мужи, как бабы, рядились во все цвета радуги. Единственной женщиной средь гостей была Яра, но и она в мужской, хоть и затейливо расшитой одежде. Лихо заплетенные косы вокруг головы лежат, да гребень рубиновый хищно в волосах поблескивает. А еще наручи – подарок дорогой, с чего дружба меж народами пошла. Коротко ухмыльнулась она Джанибеку, что позади отцова трона с младшим братом стоит. Тот в ответ задорно блеснул темными глазами из-под густых бровей. Вызвав привычное недовольство воеводы Беригора.
Вот только никого князь Велеслав не видит. Ни чужих, ни своих. Только одну. Ту, что позади трона, в роскошном церемониальном платье полускрыта широкими плечами братьев. Едва на месте устоял, чтобы к ней не рвануть. Тами! Душа моя!
Смотрит она на него и улыбается одними глазами. Нельзя им прилюдно чувства свои показывать, пока не уговорились о свадьбе. Основные переговоры на себя взяли посадник и Яра, князь лишь кивал и бросал короткие фразы, глаз горящих не спуская со своей суженой. Чуть розовеют ее скулы, а во взгляде бездонная нежность стоит. И сама едва не светится от счастья. Умирала от тоски, а сейчас взлететь хочется, глядя в любимые синие глаза!
Обе стороны неторопливо перебрасываются репликами, делая вид, что не понимают, зачем собрались. Каждый нахваливает свою сторону, расписывая какие удальцы и красавицы сплошь да рядом водятся, хоть ведром черпай. Ох, уж эти традиции! Долгими кругами нужно подбираться к сути дела. Иначе – нельзя. На востоке неуместна торопливость, особливо в вопросе сватовства.
- У вас товар – у нас купец. Оттого сватами пришли, зовем вашу нежную горлицу в наши хоромы. Нашему соколу супругой и княгиней стать, - прозвучала, наконец, последняя фраза, после которой глава семьи волю свою объявить должен.
Тишина в шатре повисла оглушительная. Князь вперед выступил, засунув большие пальцы за пояс. Схлестнулись взгляды двух правителей. Недоволен каган. Явно поджимает узкие губы, будто удержать хочет слова, что наружу рвутся.
