Царедворцы замерли, все до единого. Предвкушая. Всегда пренебрежительно отзывался каган о соседях. Надсмехался над их упорством в защите границ при полном отсутствии кровожадности, хотя и признавал достойными бойцами. Согласился на мир тогда только потому, что замятня с половцами началась, силы рассеивать не стал. А позже Джанибек подкинул идею с женитьбой. Что ж, если можно через мир земли прибрать – отчего бы и нет? Мало ли что с бездетным князем случится, а каганчи – законный муж княжны миргородской. Кому, как не ему на трон садиться?
А тут эвон как повернулось. Не только ожениться решил князь Велеслав, так ему еще и валорскую принцессу подавай! И как голову еще на плечах носит, наглец? Ох, начнется сейчас потеха! Едва руки не потирали от предвкушения валорцы.
Неожиданным было, что встал со своего трона каган. Неторопливо спустился по ступеням и подошел к Велеславу. Почти одного роста они, да только миргородец не в пример в плечах шире. Скрестились взгляды двух могущественных мужчин.
- Удивительная у тебя земля, князь, - наконец заговорил валорец, - здесь пропадают мои шаманы и находятся уехавшие в замужество дочери. А еще – у тебя сильные колдуны, что ведут и возвращают, откуда нет хода живым. Еще день назад не могло быть и речи о том, чтобы моя единственная дочь осталась здесь, на чужбине. Ибо не знал я… многое не знал про земли эти, и про самого себя. У вас особенный воздух, князь, он раскрывает тайное, возвращает давно утерянное и забытое. А земля здешняя дает силы стоять на своем до конца, на том, что важнее жизни. Потому, я – Вал-Сулим-каган объявляю свою волю, – повисла пауза, от которой все присутствующие перестали дышать, – свадьбе моей дочери Тамирис-кагани и миргородского князя Велеслава быть! Чтобы мои внуки управляли этой землей!
Загудел шатер разноголосым гулом. Ошеломленные валорцы и довольно улыбающиеся миргородцы. Переглядывались, хлопали друг друга по плечам и удивленно всплескивали руками. Шумно стало, оттого не услышали окружающие тихого, прозвучавшего во время крепкого рукопожатия.
- Но за калым Тамирис я с тебя три шкуры спущу.
- Мне за нее ничего не жаль. А вот советники мои еще с твоими поторгуются.
- И чтоб с внуками не затягивал!
- Тут ты, каган, с матушкой моей заодно. Она нам первая спуску не даст.
- Узнаю, что обидишь… - нахмурился каган.
- Это вряд ли. Она первая своей Тьмой так образумит, что мало не покажется.
- Это да. – осклабился валорец. – Моя девочка! Береги ее князь. Больше всего прошу – береги ее. Иначе приду и выжгу все.
- Я за одну ее слезинку сам уничтожу любого, каган. Даже не сомневайся.
- По имени меня зови, раз уж породнимся. И так знаешь, что я главный валор, оттого можешь без «Вал». Просто Сулим.
- Велеслав.
Еще раз крепко пожимают друг другу руки будущие родственники. Отводит каган руку в сторону и Джанибек, как старший сын, подводит к ним Тамирис. Кажется, что от ее счастливых глаз светлее становится в шатре. Она уже не прячет улыбки, от которой у него замирает сердце. Если сам брак будет по миргородским традициям, но обручение должно быть по традициям невесты. А значит – по иному нынче все.
Отец развязывает на Тамирис широкий, богато украшенный церемониальный пояс и передает ей в руки, показывая, что согласен отдать дочь. Девушка принимает пояс и крепко держит в руках. Если выронит на пол – значит невеста не согласна. Редко, но и такое бывало, а значит свадьбе не бывать. Вот только не сейчас. Стоит она возле отца, пунцовая от смущения. Велеслав, не спуская с нее горящих глаз, повязывает на нее свой, не менее роскошный пояс, но уже с миргородским узором. Показывая, чья она невеста теперь. Стыдливо опустив глаза, валорка дрожащими руками охватывает крепкий мужской стан и повязывает свой пояс на него. Объявляя князя своим женихом.
Опускает князь на мгновение глаза – глядь, а на руке обручье его! Сияет и подмигивает каменьями. Еще шире становится улыбка на твердых мужских губах.
- Отныне они – жених и невеста!
Мимолетно успевает Тами огладить его руку, едва-едва соприкоснувшись пальцами. И этого нельзя, но раз не видит никто…
- Люблю тебя, мой свет! – шепчут его губы.
- И я тебя люблю, мой десятник…
Яра не была бы Ярой, если бы не воспользовалась ситуацией. Для снятия напряженности надо было обязательно что-то придумать, чтоб не смотрели горожане на валорцев волками. Пусть и отправил после обручения каган армию домой, оставив только личную охрану и небольшой отряд для обратной дороги, да только не скоро забудут миргородцы его полчища под стенами. Хоть и гуляли по городу слухи, что-де «это наш князь самолично рать злую разогнал. Нагнал на валорцев страху, затребовал орду убрать. Те и послушались, как миленькие».
