– Послушай, все не так страшно, – вздохнул Пересвет, не зная, чем утешить Диву. – Блага отправится с тобой…К тому же много нового ждет тебя в Изборске. И князь твой тихий, похоже. Бранить и обижать не станет. Думаю, через неделю будет аки ручной пес у тебя. Не грусти.
– Блага…Это значительно утешает…Не хочу! Не желаю! Не нужен мне ручной пес! Что мне делать, Пересвет? Что делать? – Дива посмотрела на друга с надеждой. Он ведь всегда прежде знал, как правильно поступать.
– Теперь ничего не поделаешь…Он твой муж, тут днесь любой бессилен.
– Не хочу в Изборск! Хочу остаться здесь. С тобой! – несмотря на то, что больше всего на свете Дива желала бы сейчас убежать с этой свадьбы, она не сделала бы такого, даже если б у нее была возможность. Она не могла подвести своего отца и семью.
– Ты огорчена, вот тебе и кажется, что ты хочешь остаться «здесь со мной»…И, вообще, даже не говори мне таких слов, я могу неправильно тебя понять, – предупредил Пересвет неожиданно строго.
Незаметно поднялся ветер. Усиливаясь с каждой секундой, он клонил деревья, срывая листву и кружа ее в воздухе. Тучи были уже над самой головой, заслоняя небо и звезды.
Дива потеряла ленту. От ветра ее волосы встрепались. Но теперь она уже не слишком-то заботилась о внешнем виде: для кого стараться-то? Для Радимира?!
– Пойдем обратно, ты озябнешь, – угрюмо предложил Пересвет. Если б он не был таким прилежным, то похитил бы ее, княжескую дочку, чужую невесту. Ведь только она одна и нужна. Но в том-то и беда, что он хороший мальчик. И в том же и причина, почему она не с ним.
– Еще посидим, – Дива не хотела возвращаться на пресловутый праздник, где ее уже, наверное, хватились. Еще бы, все-таки она центральная забава сегодняшнего вечера! К тому же еще предстоит обряд расплетания косы! А затем самое интересное – проводы молодых в опочивальню. Хорошо, что хоть не в овин.
Внезапный порыв ветра вдруг принес чей-то крик и неожиданный лязг оружия.
– Слышал? – княжна озадаченно сдвинула брови. Ветер завывал, заглушая еле долетавшие звуки. – Вот опять? Кто-то драку затеял?!
Покинув яблоню, Дива и Пересвет устремились на тревожный шум. Высокий частокол закрывал обзор. Но гул за ним не походил на праздничное веселье: слышались истошные вопли и чей-то плач.
Дива и Пересвет переглянулись, одновременно бросившись к калитке. Выбежав из сада, они оторопели. Перед ними, словно пасть зверя, разверзлась устрашающая картина. Отовсюду летели стрелы и копья. Пара строений полыхала ярким пламенем. По дорожкам и полянкам с криками носились люди. Только что веселившиеся, сейчас они в панике метались кто куда. Дети рыдали, потерявшись в суматохе. Женщины убегали прочь, хватая по пути все, что попадалось под руку. Но некоторые из них, будучи напуганы, напротив, в смятении мчались обратно в самое пекло, ничего не соображая от страха. Особенно рачительные не торопились в леса, а пытались прежде спасти имущество, сбрасывая пожитки в колодцы и подпирая двери поленьями.
– Что это?! – Дива широко раскрыла глаза, кивая на полыхающую избу, отведенную для Изяслава. Она помнила, что после основных церемоний спутница изборского князя, которая, по слухам, была нездорова, покинула праздник и отправилась в эту бревенку отдыхать. И вот теперь прожорливое пламя поглотило строение.
– Дружина жениха разгулялась! – спотыкаясь, прокричала пробегающая мимо баба с корзинкой.
– Не похоже что-то на дружину твоего жениха, – Пересвет всматривался вдаль тревожным взором. – Смотри, у них ножны за спиной…Мы носим мечи иначе. Это чужаки! – обеспокоено заключил парень, ища глазами что-нибудь, годящееся в качестве оружия. – Беги в лес, как делают остальные. И будь неприметна! Поняла?
– А ты?
– Ну я-то останусь…– Пересвет робел перед Дивой, но не перед врагом.
– О, Сварог, что это? – Дива увидела, как вдали конюха Гордея пронзило копье. Он зашатался и упал наземь. Прополз несколько шагов и обессилено обмяк на траве. Из его спины все еще торчало брошенное точной рукой древко. Теперь было ясно, что это не забавы захмелевшей дружины жениха, а действительно чужаки.
На княжеских дворах в доспехах и устрашающих шлемах резвились пришельцы. Некоторые из них спешились, другие оставались в седле. Казалось, сама земля содрогается под ними. Вооруженные копьями и топорами, мечами и щитами, они играючи управлялись с любым оружием, будто тешась. Обнаруживая возле себя незнакомца в звериной шкуре с окровавленной секирой на длинной рукояти и страшным крюком на обухе, люди бросались от него врассыпную. Даже кони у нападающих выглядели жутко. Они были закованы в мощную сбрую, их морды покрывали страшные маски, а из ноздрей вырывался пар. Лохматые копыта топтали землю и то, что было на ней. Образовывалась толчея. Слабые падали на землю. Не успевая убежать, они оказывались раздавлены или прибиты.
Защитники города силились обороняться, но тщетно. Не будучи готовыми к бою, безоружные, к тому же еще и крепко в подпитии, они падали один за другим на холодную землю, орошая ее кровавыми реками. Напавшие нещадно рубили всех, кто дерзал дать отпор.
