– Я обещаю, что после того, как все кончится, ты будешь вправе сама решать свою судьбу. Если пожелаешь – ты покинешь Новгород и отправишься туда, куда душа восхочет…– начал посол, но Дива усмехнулась в ответ. Кажется, почти все, что она делала за это время, было именно ради этого города. А он предлагает ей убраться. – Если возжаждешь, то останешься тут. Это твоя родина, и тебя никто не принуждает прощаться с ней, – выправился посол, заметив недовольство на лице юной княгини. – Если ты не желаешь, чтобы твоим мужем стал какой-то князь, то им может оказаться боярин, воин или хоть купец. А впрочем, это решать тебе, хоть плевальщик! – несмотря на то, что опытные плевальщики крохотных семян репы ценились весьма высоко, последнего претендента Светозар, разумеется, привел только для примера. Этим ярким образом он лишь желал подчеркнуть полную самостоятельность того выбора, который будет предоставлен Диве в случае успеха их замысла.
– Ага…Вы ведь именно этого хотели бы…Сеяльщика репы мне в спутники! – громче, чем следовало, вдруг произнесла Дива, а затем рассмеялась звонко. Обескураженный посол стал с опаской озираться по сторонам. А она все хохотала. Он уж стал пугаться, не помутился ли ее разум от всех невзгод. – Плевальщика или, еще лучше, какого-нибудь странствующего коробейника! А почему нет?! Чтоб, сделав для вас дело, я исчезла вместе с неприметным супругом и его тележкой…
– Ну зачем ты так, княгиня? Зачем во всем окрест себя видишь происки? – посол повторил недавнюю мысль Арви. – Что мне предложить тебе, чтобы ты согласилась? Одно лишь твое слово…
– А ты умеешь вести переговоры, Светозар…Некоторым деятелям Новгорода стоит поучиться у тебя…
– Значит, ты согласна? – вздохнул посол облегченно.
– Я так понимаю, дядя велел предложить мне все, что только возможно, – губы Дивы вдруг сложились в недовольную фигуру. Посол был удивлен, поскольку не понял, что опять ее не устраивает. – Кажется, снова начинается дождь. Нам следует вернуться в гридницу или, даже лучше, разойтись вовсе…
Подул промозглый ветер. Дива посильнее закуталась в свой отороченный соболем салоп и развернулась, чтобы уйти. Но тут же голос Светозара остановил ее.
– Чего ты хочешь? Только скажи, – сдался посол, даже не отрицая разгаданной ею правды.
– Разговор окончен, милейший Светозар. Благодари дядю и сестер за дары…– Дива двинулась в сторону своего терема. Однако посол не мог допустить того, чтоб она ушла, не дав ответа. И потому он позволил себе придержать ее за локоть. Дива подняла удивленные глаза, давая этим жестом понять, что он перешел все границы дозволенного.
– Остановись…Повремени лишь мгновение…– Светозар хотел еще что-то сказать, но не успел.
Откуда ни возьмись, к нему подлетело несколько дружинников. Грубо схватив его, они заломили ему руки за спину. Дива поразилась той быстроте, с которой все происходило. До сего момента она не замечала присутствия стражи. Выходит, все же этот старик прав: княжеские хоромы охраняются тщательно, раз мимолетный жест неосторожного посла повлек за собой такие решительные последствия.
– Отпустите его, – растерявшаяся Дива наконец опомнилась. – Нет повода для беспокойств…Эй, ты, отпусти посла! – повторила Дива, обращаясь к кому-то рослому дружиннику, который уже в три погибели скрутил гостя Новгорода.
Однако велению княгини не суждено было исполниться. Случилось даже наоборот. Оторопевшего Светозара скрутили вместе с воротниками, мехами и широкими рукавами. А потом, вопреки ее протестам, повели старика куда-то, пригнув так, что его борода при каждом шаге касалась земли. Дива уже собиралась пуститься вдогонку за пленником и стражей, как заметила, что сюда идет князь в сопровождении тиуна. Вероятно, они видели сцену сначала. На это указывали распахнутые ставни гридницы, выходящие прямо на поляну, где разместились повозки с подарками.
Дива начала лихорадочно прикидывать, мог ли Рёрик слышать разговор. Хотя точно знала, что это невозможно. Расстояние было слишком значительным. К тому же ветер глушил голоса. И все-таки ей сделалось жутко. Мысль о том, что он каким-то образом узнал, о чем они беседовали, приводила в ужас.
– О чем вы говорили?! – сходу бросил Рёрик, приближаясь к Диве.
– Ни о чем, – от волнений Диву бросило в жар. Пристально глядя на нее, Рёрик нахмурился. – О чем могут говорить давние знакомые? – спохватилась Дива, вдруг испугавшись, что первоначальный ее ответ может породить лишь сомнения. – О былых временах. О Новгороде, о Ростове, о дяде, об отце…
– Еще о чем? Говори, – бесцеремонно потребовал Рёрик.
– Княгиня так страстно жаждала, чтобы я оставил ее наедине с послом…– встрял Арви. А Дива еле сдержалась, чтобы не наброситься на него. Это далось ей с усилием.
– Мой князь, о чем еще ему говорить со мной? – Дива подняла ресницы и устремила на князя свои голубые глаза. Такие же ясные, как весеннее небо у нее над головой. Это сама искренность. – Обо всяких пустяках: прялках, сестрах, вышивках…Ведь это же сразу заметно, что Светозар весьма речистый муж…
