– Благодарствую…– посол понял намек так: если он позволит себе враждебные действия или даже просто речи, то закончит плохо. Ясно, что играть с ним тут не станут. Он поник. Ведь не только не исполнил возложенного на него поручения, но и запутался вконец. Теперь он даже не знал, что говорить князю ростовскому, в каких речах изложить произошедшее, как описать Рёрика и Диву.
Погода в Изборске наконец стала налаживаться. Солнце припекало жарко, высушивая недавние лужи. От прикосновения самого Хорса расцвели ландыши в садах и улыбки на устах горожан. Тронутые зеленым пушком стройные березки покачивались на ветерке, словно девицы в хороводе. Особая легкость витала в воздухе. Детвора и взрослые высыпали на улицу. Отцы семейств разбрелись по полям и лугам. Их жены в ярких платках сновали туда-сюда с корзинками, то и дело останавливаясь возле соседских изб для разговоров со знакомыми. Мальчишки пускали в ручейках кораблики из щепок. Девчонки собирали букетики из цветочков. А молодые парни и девушки, сдерживая трепет пылких сердец, игриво переглядывались и улыбались друг другу.
Но не всех зачаровала юная Леля, волшебница-весна. Боярам оказалось не до восторгов. Слишком много сует, отвлекающих от радости. Не все ладно в гриднице. Давно уже не все ладно там.
Вече собиралось у дверей гридницы. Бояре что-то обсуждали в ожидании. Сегодняшнее заседание обещает быть долгим и, вероятно, напряженным. Это будет настоящий бой. Между новыми порядками и старыми.
****
Годфред лежал в кровати и тяжело стенал. Лицо у него было заспанное и страдающее.
– Вече уже собралось, – доложил Барма. – Все только и ждут, что молодой князь…
– Пусть сегодняшнее заседание проходит без меня, – еле-еле выдавил из себя Годфред.
– Никак невозможно. Боярская дума уже возле гридницы…– Барма хрустнул пальцем за спиной.
– Башмак Локи, – выругался Годфред, пытаясь усесться на перине. – Ну так скажи, что я болен. Тем более что так и есть, – Годфред приложил ладонь к ноющему затылку. Голова ощущалась как тяжелый чан. Каждое слово Бармы – удар молотом по этому чану. Безжалостный удар.
– Вероятно, слишком обильные возлияния, – позволил себе заметить Барма. Будь на месте Годфреда кто-либо иной, он бы не посмел давать оценку действиям правителя. Но добродушный Годфред не обижался на подобное.
– Возможно, ты прав, – Годфред вернул голову на подушку. Ему было тяжело даже слушать Барму, не то что вести сейчас какие-либо встречи со старейшинами. – Ты не поверишь, Барма. Но я не могу встать на ноги. Представляешь? Не могу встать с этой проклятой перины…– Годфред, и правда, не мог подняться. Как только он принимал вертикальное положение, его тело испытывало настоящие муки. Его буквально тянуло к полу. Голова раскалывалась. – Боги, как мучительно…– Годфред сейчас отдал бы что угодно, лишь бы это ужасное состояние поскорее покинуло его. Единственное, чего он сейчас желал – это погрузиться в сон. – Позови каких-нибудь лекарей…Знахарей…Я не знаю, кого хочешь зови…
– Боюсь, здесь рука человека бессильна, – заметил Барма. – И все же вече ждет молодого князя…
– Я не могу…Я не могу встать, – застонал Годфред, прикладывая холодный серебряный кубок ко лбу. – Что такого важного произошло, что им понадобился именно я?
– Помимо уже намеченных вопросов для сегодняшнего заседания, добавились новые…– Барма вновь хрустнул пальцами. – Речь идет о дружине. Особенно о тех ее гридях, которые прибыли с молодым князем в Изборск из далеких земель…
– Что…Что там опять не ладно…– Годфред хотел лечь на бок, чтобы получше видеть главу вече. Но его вновь замутило так сильно, что он поспешил вернуться на спину. Он мог смотреть лишь в потолок. Но лучше всего у него получалось лежать с закрытыми глазами.
– Ну во-первых, вчера, в точности на праздник, произошла драка между одним из гридей молодого князя и местным жителем…Но к сожалению, двумя участниками не обошлось…И в итоге в дюжины изборских семей не дождались домой своих кормильцев…– рассказывал Барма о том, о чем Годфред не мог знать, поскольку уже неделю пьянствовал в своих покоях, практически безвылазно.
– Ставни…Раствори ставни…Молю, скорей…– Годфреду вдруг показалось, что его сейчас немедленно стошнит. И лишь когда в горницу пошел свежий воздух из распахнутого Бармой окна, молодой наместник вздохнул с некоторым облегчением. – Барма…При чем здесь я? Мои гриди, чай, не малышня, чтоб мне за ними бегать…– Годфред глубоко вздохнул, стараясь задержать прохладный воздух в своей груди. – Да и твои изборчане хороши…– продолжил Годфред, превозмогая себя с трудом. – Сами всегда на рожон лезут…
– Кто бы ни был виноват, такие столкновения происходят все чаще, – заметил Барма, стоящий возле подоконника. – И нужно что-то предпринять, дабы подобные трагедии прекратились…Молодой князь, вероятно, не знает…Но помимо драк имеются и иные происшествия…
– Какие?.. – охнул Годфред после того, как резко повернулся.
