– Я знал, что ты не подведешь в решающей битве, – теперь уже Вешняк хлопал Барму по плечу. – Многие не верят в тебя. Думают, ты продался пришлым. Но я знаю, что это не так. Мы много лет с тобой дружествуем. И я не корю тебя за то, что ты не идешь против них открыто. Может, оно и верно. Главное, что сейчас ты с нами.
– Даже не сомневайся, я с вами. Нам следует, как можно скорее, отправить гонца к Рюрику…– согласился Барма, поджав губы. Сейчас лучше таить свои мысли, а не пылить на людях.
– Ну так завтра же…Завтра же вечером и отправим.
****
– Прочь с дороги, недоумок! – цыкнул Барма на слугу Годфреда, замешкавшегося в дверях. – Княже! Беда! – с порога выплеснул глава вече.
Прошло полдня, а Годфред до сих пор так и не поднялся с ложа. Однако если утром он еле ворочал языком, то теперь выглядел хоть и не слишком привлекательно, но много бодрее. Полулежа на подушках, он удерживал на животе поднос с большой деревянной миской, от которой поднимался пар. В насыщенном бульоне плавали куски мяса и пряные коренья. На кровати также примостилась корзинка с хрустящим ароматным хлебом, разломанным на несколько кусков радетельной рукой слуги. Горячее сытное кушанье явственно исцеляло молодого наместника. И пусть он пока еще не был столь же деятелен, сколь обычно, но ел все же с аппетитом.
В гриднице было сумеречно, но отнюдь нескучно. Посреди горницы стояла скамеечка. На ней сидел белокурый юноша с гуслями на коленях. Глаза его были открыты, но они ничего не выражали и не были обращены куда-либо. Струны дрожали под его перстами. Нежная музыка сливалась с нотами прекрасного голоса, который нараспев повествовал какую-то историю давней старины.
– Что такое, Барма? – обгладывая птичью ножку, поинтересовался Годфред. – Как прошло заседание?
– Заседание – это потом…Это не то…– глава вече был столь взволнован, что даже уже путался в словах. – Тут другое…Бояре…
– Бояре? – переспросил Годфред, делая смачный глоток из своей миски. – Отличный взвар, Варди…– обратился Годфред к слуге. – Немного погодя принеси еще. Только без мяса. И погорячее. Ну так…Бояре? – Годфред не поднимал головы от миски.
Барма кратко описал создавшееся положение. Он не был мастером ярких эпитетов, потому объяснил все как есть, без прикрас и преувеличений, но и ничего не скрывая.
– Вешняк…Кажется, припоминаю…– Годфред вытер потиральцем губы и бросил его на поднос, где оставались остатки снеди. Тут же расторопный слуга поспешил на помощь своему господину, собирая ненужную более посуду в корзинку. – Дерзновенный…И как он только посмел писать на меня какие-либо жалобы? Вызови его сюда. Я желаю говорить с ним?
– Позволю себе дать совет молодому князю…Не надо вызывать сюда Вешняка. Сей жест будет принят за слабость. А самое главное, в этом случае возникнет вопрос, откуда наместник узнал о письме-кляузе…
– Ты прав…Мы не проявим слабости. И не позволим тебе быть раскрытым. Пусть лучше думают, что ты заодно с ними. С этой стаей шакалов…
– Да, так удобнее…– согласился Барма. – Так какие будут распоряжения?
– Я даже затрудняюсь ответить тебе…– голова Годфреда уже не болела столь же сильно, как с утра. Но и здоровым наместника назвать было нельзя. – Что если…Боян! – Годфред вспомнил про слепого певца в своих покоях. – Ты усладил мой слух своими сказаниями. Варди наградит тебя и проводит…Варди…– Годфред окликнул слугу, который успевал выполнять все приказы, даже если их была дюжина. – Варди, одели певца. И не скупись там. Все, идите…– Годфред проводил взглядом удаляющегося с помощью слуги певца и вновь перевел взгляд на Барму. – Так вот…Что если…Ну скажем…Гонец не доберется до Новгорода? Дорога трудна и опасна…Он может упасть с лошади и потерять письмо…Или еще что-то…
– Это вероятно…– кивнул Барма. – Однако вече может ведь отправить второго гонца следом за первым…Если они зададутся целью, то письмо будет доставлено князю Рюрику.
– Ты прав…– Годфред плюхнулся на подушку и оглядел потолок. – Почему все так сложно. Иногда мне хочется быть простым крестьянином, возделывать землю и ловить рыбу…– наврал Годфред. – Ну так что делать, Барма?
– Так я и сам не предполагаю…
– Предположи. Очень тебя прошу, предположи. Ты же видишь, что я зело скверно себя чувствую и просто не могу заниматься сегодня государственными делами…
– Признаться, у меня нет никаких задумок, как бы мы могли развеять эту беду…
– Барма…Друг мой, так пусть у тебя поскорее появятся задумки, – Годфред закрыл глаза и глубоко вздохнул. Еще недавно ему казалось, что он оправился от пьянки, но уже сейчас он чувствовал, что его снова мутит. – Иди и придумай, как нам быть. А после проси, чего пожелаешь. Любое твое желание выполню.
– Да мне ничего не нужно, я токмо желаю служить молодому князю, – любезно слукавил Барма, которому польстило обращение наместника – «друг мой».
– Тогда иди скорей и останови это безумие…Обещаю, я не останусь в долгу. Ступай.
****
