– Да я не знаю, что и говорить…– смутилась Рада, которая уже держала в руках веник.
– Не знает она…– хмыкнула Вольна. – Садись для начала. Погуторим. А уж после и за метелку возьмешься, коли не терпится.
Рада присела на лавку и еще раз оглядела сидящую напротив Вольну. Отчего-то та стала даже еще краше. Видно, оттого, что совсем проснулась и больше не зевает. И глаза ее теперь поблескивают по-особому.
– Какая она…Дива эта…– процедила Вольна, уперев в Раду острый взгляд. – Пригожая?
– Зело пригожая, – кивнула Рада утвердительно. Хотя теперь уже не могла говорить о красоте других женщин, когда перед ней восседало совершенство, рядом с которым меркло даже солнце.
– Нег ее любит? – стиснула зубы Вольна.
– Кто ж знает…– пожала плечами Рада.
– Но ведь как я появилась – он к ней не ходил? Так? – лоб Вольны на мгновение пересекла морщинка.
– Нет, не ходил, – подтвердила Рада.
– И все-таки они виделись…– Вольна забарабанила пальцами по столу. – Что это была за история с послами и базаром? Знаешь же небось…Ну там где на княгиню-то твою гридь какой-то кинулся еще…– подсказала Вольна, хотя сама владела лишь обрывками.
– Ах это…– вспомнила Рада. – Было такое…
– Ну так рассказывай, чего молчишь? Каждое слово из тебя что ль вытягивать?
– Дело было так, – приступила Рада к изложению. – Был тогда ярмарочный день. Все туда отправились…И князь, и княгиня, и послы…
– Все, кроме меня, – вставила Вольна, поджав губы. Она помнила тот день хорошо. Вернее, то утро. Когда собралась на ярмарку вместе с Рёриком. А он не взял ее с собой. Сказал, что нечего перед послами крутиться ей. Пусть на Диву смотрят.
– Да…Весь город, кажись, на том базаре был, – еще раз напомнила Рада. – Итак вздумала княгиня хаживать там в одиночестве…Ну, может, и не в одиночестве вовсе. А, к примеру, со служанкой.
– С тобой что ли? – усмехнулась Вольна. – Как чудно ты рассказываешь…
– Со мной, – подтвердила Рада.
– А Нег куда делся? – удивилась Вольна. – Разве они не вместе отправились на этот глупый базар?
– Так он ведь, владыка наш, был переодет в простого горожанина. И гулял со своей дружиной в той части рынка, которая не представляет интереса для княгини…
– Кстати…А почему он все время величает ее «княжной»? – Вольна тоже заметила эту особенность.
– Не ведаю, – Рада действительно не знала ответа на этот вопрос.
– Наверное, потому, что единственная ее ценность – это происхождение…Итак, базар…– напомнила Вольна. – Дочь Гостомысла не могла просто купить себе каравай и отправиться своей дорогой. Ей потребовалось затеять ссору…
– Именно так, – подтвердила Рада. – И не абы с кем, а с каким-то гридем, пришедшим на рынок, правда, отдельно от князя на сей раз.
– И что же там произошло? Она не удержала свой язык и оскорбила того гридя?
– Не совсем. Она сделала ему замечание, когда он нагрубил какому-то торговцу. И даже не только нагрубил, а чего и похуже, помнится. Дело чуть до драки не дошло…
– И что потом? Не признав в забияке княгини, воин бросился на нее сначала с ругательствами, а потом и вовсе с кулаками?
– Все именно так и было, – Рада удивилась, откуда Вольна знает все подробности эпизода, свидетелем которого не была.
– А потом? Что было потом? – Вольна заложила руку за руку и взыскательно оглядела сказительницу. Кажется, она уже знала продолжение истории. И оттого и была недовольна.
– Ну дальше внезапно появился князь…– рассказала Рада о том, что Вольне было уже известно.
– Появился и спас ее никчемную шкуру…– Вольна не стеснялась в выражениях.
– И не только спас. Но и чуть не убил собственного гридя! – заострила внимание Рада.
– Правда? – об этом Вольна слышала впервые.
– Сущая…– подтвердила Рада. – И он бы так и поступил, если б не заступничество княгини…
– Эта выскочка попросила простить обидчика?! – изумилась Вольна.
– Да, она очень просила за него, – вспоминала Рада. – Князь тогда крайне разозлился. Даже достал кинжал из ножен…
– И какое ей дело до того грубияна?– отчего-то возмутилась Вольна, словно ее оскорбили этими новостями. – В ее же интересах было наказать его!
– Ну так все знают, как она добра…– пожала плечами Рада.
– Добра? – усмехнулась Вольна. – Я видела ее однажды. И знаешь что?… Ее лицемерие зияет на лице, словно дыра на скатерке! – Вольна не допускала мысли, что Дива действительно пожалела наглеца, который по глупости чуть не лишился жизни. В этой истории она увидела только одно: Рёрик был готов прибить обидчика княгини. И это, разумеется, отвратительно.
– Может, и так. Но она, действительно, славится широтой души, – вставила Рада.
– Славится широтой души, а тебя выгнала…– напомнила Вольна. – Значит, не так уж она и добра…
– Ну да…И правда, – согласилась Рада.
– Ладно, приму тебя на службу, – снисходительно сообщила Вольна.
Рада принялась прибирать горницу. А Вольна уставила взор в приоткрытые ставни. Открывшиеся сведения не принесли ей пользы. Даже наоборот – возмутили покой.
