— Да, съ тѣхъ поръ какъ я вошла въ этотъ домъ, я не знала радости и счастія. Иногда мнѣ доставляли только кое какія удовольствія. Я не жалуюсь, что меня строго воспитывали, я знаю, что меня исправили отъ упорства, передѣлали мой сварливый характеръ, и я за это благодарна. Да, я благодарна, что меня научили управлять собою, но я не была счастлива. Я жила одна, совсѣмъ одна, безъ родныхъ, безъ друзей дѣтства, безъ возможности свободно переписываться съ тѣмъ, который былъ и есть отецъ мой. Въ продолженіе пяти лѣтъ я жила мыслію, что опять возвращусь въ домъ его. При прощаніи онъ сказалъ мнѣ, утѣшая меня, что я могу, когда выросту, выбирать съ кѣмъ хочу жить. Ну вотъ я теперь и выбираю.
— Отецъ не согласится, Анюта, оставь это безумное намѣреніе. Даже смѣшно подумать, что ты изъ этихъ хоромъ пріѣдешь въ нашъ К** домикъ. Тебѣ самой покажется скучно и жутко, а потомъ куда же ты возвратишься, разсорившись съ тетками?
— Я не такъ устраивала свою жизнь, сказала Анюта, — Я годами думаю объ этомъ.
— Дитятей ты устраивала свою жизнь, сказалъ Митя улыбаясь насмѣшливо.
— Устраивала, сказала Анюта твердо. — Я имѣла время: сидя одна я все думала. Было еще одно мое большое горе, но о немъ я не скажу тебѣ ни слова. Теткамъ я скажу при прощаніи. Но это пустяки.
— Анюта, оставь эти глупости.
— Не оставлю.
— Анюта! Это не зависитъ отъ тебя одной. Отецъ, я знаю, откажется.
— Откажется отъ меня! Отъ своей дочери по сердцу! Отъ сиротки, которую любилъ и лелѣялъ, какъ свою дочь! Откажется. Не вѣрю и не повѣрю пока онъ самъ, въ глаза, мнѣ этого не скажетъ.
Лицо Анюты такъ и пылало и она стояла передъ Митей такая взволнованная, что обратила на себя вниманіе миссъ Джемсъ. Она встала и спросила:
— Что такое?
— Ничего, отвѣчала Анюта мгновенно овладѣвъ собою и принимая спокойный видъ, — семейныя наши дѣла. Мы говорили о семейномъ дѣлѣ.
Англичанка сѣла.
— Ну и это пріятно, что я съ братомъ моимъ не могу говорить одна, что когда папочка былъ боленъ, я долгое время о томъ не знала, а когда, наконецъ, узнала, не могла поѣхать къ нему и раздѣлить заботы и тревогу семейства, моего семейства! Да и тебя я вижу только въ воскресенье, въ назначенный часъ и ни одной минуты больше чѣмъ приказано. О я знаю, тетушка хотѣла бы вырвать изъ моего сердца всѣхъ васъ и успѣла въ противномъ. Любовь моя къ вамъ выросла и захватила все мое сердце. А ты говоришь: откажется!
Митя былъ тронутъ.
— Ты забываешь, сказалъ онъ, — что въ двадцать одинъ годъ ты совершеннолѣтняя и тогда…
— До тѣхъ поръ я должна ждать четыре года. И кто мнѣ сказалъ, что въ эти четыре года всѣ будутъ живы да и я сама буду ли жива. Нѣтъ, четыре года это вѣчность.
— Ну положимъ это много лѣтъ, сказалъ Митя ласково, — я согласенъ помириться пока на половинѣ. Тебѣ минуло семнадцать лѣтъ, ты дѣвочка и твое образованіе не кончено.
— Какъ будто я хочу уходить на волю, какъ будто я не хочу учиться. Я хочу только жить у папочки и повиноваться ему и Машѣ во всемъ.
— Дослушай, Анюта, не прерывай меня. Обѣщай мнѣ, я прошу тебя, обождать. Учись всю зиму, обдумай со всѣхъ сторонъ свое намѣреніе, поговори, посовѣтуйся…
— Съ кѣмъ? сказала Анюта, — у меня во всемъ Божіемъ мірѣ нѣтъ ни единаго друга, почти нѣтъ знакомыхъ. Есть папочка и Маша; къ нимъ я стремлюсь, а мнѣ говорятъ: онъ откажется отъ меня.
— Ну, время покажетъ, проживи эту зиму, а когда тебѣ стукнетъ восемнадцать лѣтъ, тогда поговори съ тетками и съ моимъ отцомъ.
— Съ твоимъ и моимъ отцомъ я посовѣтуюсь непремѣнно, сказала Анюта, — а съ ними до поры до времени говорить не буду.
— Анюта, согласись подождать, вѣдь въ сущности я прошу тебя повременить одну зиму.
Анюта задумалась, колебалась, наконецъ сказала: «Согласна!»
— И мы не будемъ говорить объ этомъ, не правда ли? Забудемъ разговоръ этотъ до того времени.
— Пожалуй, сказала Анюта улыбаясь, но въ лицѣ ея стояла какая-то упорная черта около губъ и бровей.
— Еще слово. Въ двадцать одинъ годъ ты будешь свободна и тогда…
— Нѣтъ, сказала Анюта, — помни и ты нашъ уговоръ. Чрезъ годъ, когда мнѣ минетъ восемнадцать лѣтъ.
— Будь по твоему.
Митя долго думалъ объ этомъ разговорѣ и успокоился при мысли, что въ продолженіе года многое можетъ измѣниться. Во всякомъ случаѣ онъ былъ увѣренъ, что отецъ его откажется наотрѣзъ взять къ себѣ Анюту. Папочка иначе поступить не можетъ, сказалъ самъ себѣ Митя, а еслибъ Анюта и сбила его, я не допущу.
