Так проходили дни. Орион ходил в лес с Отом, слушал рассказы Трела и вскоре полюбил все, что имеет отношение к охотничьему ремеслу, и дух, что развился в нем, как нельзя лучше подходил к имени, которое он носил; что касалось крови предков-магов, которая текла в его жилах, то она покамест ничем себя не проявляла.
Когда Алверик понял, что Страна Эльфов для него потеряна, был уже поздний вечер, а с тех пор, как он вышел из Эрла, прошло два дня и одна ночь. И вот ему снова пришлось устраиваться на ночлег посреди каменистой пустоши, где когда-то была зачарованная страна. На закате он бросил на восток еще один исполненный надежды взгляд, но горизонт, ясно видимый на фоне бирюзового неба, был черен и скалист, и нигде не было никаких следов Страны Эльфов. И хотя вокруг Алверика продолжали сгущаться сумерки, это были обычные земные сумерки, а вовсе не тот разделявший Землю и Страну Эльфов плотный барьер голубого мрака, который он искал. Высыпавшие на небо звезды тоже были совершенно обыкновенными, и, глядя на созвездия, которые мы хорошо знаем, Алверик крепко уснул.
Он проснулся тихим и необычайно холодным утром, которое не оживляли своим щебетом даже птицы. Невольно напрягая слух, Алверик уловил только эхо древних голосов, которые звучали все слабее, медленно уплывая прочь, словно грёзы, возвращающиеся в страну снов, и Алверик мимолетно задумался, сумеют ли они вернуться в Страну Эльфов, или же она отступила слишком далеко. Потом он снова оглядел восточный горизонт, но опять не увидел ничего, кроме камней и булыжников, коими была щедро усыпана эта унылая равнина. И тогда он развернулся и пошел назад, к полям, которые мы знаем.
Растеряв все свое рвение, Алверик шел довольно медленно, но и эта неспешная ходьба согрела его, а вскоре проглянуло и нежаркое осеннее солнце. Так он шел весь день, и когда впереди показался домик старого кожевенника, склонившееся к самой земле солнце стало огромным и красным. Постучав, Алверик попросил чего-нибудь поесть, и старик радушно принял его; горшок с ужином уже вскипал на огне, и вскоре перед Алвериком появилась миска, полная сусличьих ножек, мяса ежей и крольчатины. Сам хозяин отказывался есть до тех пор, пока не поест гость, и был готов терпеливо ждать, сколько понадобится, но в глазах кожевенника светилось такое одиночество, что Алверик понял: настал самый подходящий момент, чтобы расспросить старика. Поэтому он повернулся к хозяину и, предложив ему кроличью спинку, осторожно завел разговор об интересующем его предмете.
— Сумерки отступили дальше, — заметил Алверик.
— Да, да… — согласился старик, однако по его голосу невозможно было понять, что он имеет в виду.
— Когда же они ушли? — снова спросил Алверик.
— Сумерки, господин? — переспросил хозяин.
— Да, сумерки, — кивнул Алверик.
— Ах сумерки… — промолвил старик.
— Да, барьер, — подтвердил Алверик и, сам не зная почему, понизил голос: — Барьер, который отделял нас от Страны Эльфов.
И как только он упомянул о Стране Эльфов, из глаз старика сразу же исчезла искра понимания.
— Ах… — только и сказал он.
— Послушай, старик, — заявил Алверик. — Сдается мне, ты знаешь, куда подевалась Страна Эльфов!
— А куда она подевалась? — удивился его собеседник.
И Алверик подумал, что его удивление может быть и неподдельным, хотя старик не мог не знать, где была зачарованная земля — ведь ее граница проходила всего через два поля от его дверей.
— Когда-то Страна Эльфов начиналась на соседнем поле, — заметил Алверик.
И взгляд старого кожевенника затуманился, обратившись в далекое прошлое, и он ненадолго увидел, как все было в старые времена, а потом покачал головой. Но Алверик, внимательно за ним следивший, воскликнул:
— Ты знаешь о Стране Эльфов!
И снова старик ничего не ответил.
— Ты знаешь, где проходила граница, — решительно сказал Алверик.
— Я стар, — медленно проговорил кожевенник, — и мне не у кого спросить.
Тут Алверик догадался, что кожевенник думает о своей умершей жене, и ему стало ясно, что даже если бы она была жива и стояла теперь рядом с мужем, он все равно бы узнал о Стране Эльфов не больше, чем сейчас. Похоже, старику действительно нечего было добавить. И все же какое-то неосознанное упрямство или смутное раздражение не позволили Алверику прервать разговор, хотя он и знал, что все бесполезно.
— Кто живет к востоку отсюда? — спросил он.
— К востоку? — эхом повторил за ним кожевенник. — Разве господину мало севера, юга и запада, что он непременно должен смотреть на восток?
И на лице его появилось умоляющее выражение, но Алверик не обратил на это ни малейшего внимания.
— Кто живет на востоке? — снова повторил он.
— Никто, господин, — ответил кожевенник, и это, разумеется, было правдой.
— Но что было там раньше? — настаивал лорд.
И старик отвернулся, чтобы посмотреть на булькавшее в горшке жаркое, и ответил так тихо, что его едва можно было расслышать.
— Прошлое, — сказал он.
