И к этому он больше ничего не прибавил, и даже не объяснил, что означает его ответ, так что Алверику оставалось только поинтересоваться, нельзя ли ему заночевать в доме кожевенника. Тогда хозяин молча подвел его к старой широкой кровати, которую Алверик, оказывается, помнил все эти годы, и без дальнейших церемоний он поскорее лег, чтобы старик мог вернуться к столу и поесть без помех. И, наконец-то получив возможность отдохнуть в тепле, Алверик очень скоро уснул, а его хозяин тем временем обдумывал множество вещей, о которых, как полагал лорд Эрла, он не имел никакого представления.
Когда наутро птицы окрестных полей, распевшиеся в самом конце октября просто потому, что солнечное утро напомнило им весну, разбудили Алверика, он сразу же вскочил и вышел из хижины. И, встав в самой высокой точке узкого поля, начинавшегося позади дома кожевенника, — с той его стороны, которая, будучи обращена к Стране Эльфов, вовсе не имела окон, — он поглядел на восток, но до самого выпуклого горизонта простиралась все та же бесплодная, голая, каменистая земля, что была здесь и вчера, и позавчера. Потом он вернулся в дом, и старик накормил его завтраком, а после еды Алверик снова вышел в поле, чтобы глядеть на равнину. За обедом, которым поделился с ним кожевенник, он снова заговорил о Стране Эльфов, и было в ответах и даже в молчании старика что-то такое, что не давало угаснуть надеждам Алверика получить хоть какие-то сведения о новом местонахождении бледно-голубых Эльфийских гор. В конце концов он вывел хозяина из дома и чуть ли не силой развернул лицом на восток, и кожевенник глянул в ту сторону неохотно. Алверик же, указывая на приметный обломок скалы, торчавший из земли совсем неподалеку (и рассчитывая получить конкретный ответ, раз речь зашла о конкретных вещах), без обиняков спросил:
— Как давно стоит здесь эта скала?
Но ответ старика обрушился на сад его надежд как град на цветущие яблони:
— Она здесь, и нам остается только смириться с неизбежным.
Неожиданность и странность этих слов оглушили Алверика, так что у него даже голова закружилась; теперь он увидел, что и самые логичные вопросы о самых простых предметах не в силах помочь ему получить разумный ответ, и совершенно отчаялся, не надеясь больше получить практические указания относительно задуманного им фантастического путешествия. Но даже после этого Алверик почти до самого вечера прохаживался вдоль глухой восточной стены дома, то и дело бросая испытующие взгляды на неприветливую равнину, однако за все это время она ничуть не изменилась и не отступила, и никакие бледно-голубые вершины не засияли над далеким горизонтом, и Страна Эльфов не вернулась в свои прежние берега. И когда пал вечер, серые камни равнины сперва засветились в лучах низкого солнца, — засветились тускло, как бы нехотя, — но быстро потемнели с его заходом; и все эти перемены происходили в полном соответствии с земными законами, и не было в них ни капли эльфийского волшебства. И Алверик понял, что поход ему предстоит дальний.
Вернувшись в дом, он заявил кожевеннику, что хочет столько продовольствия, сколько сможет унести, и за ужином они вместе обдумали, что понадобится Алверику в первую очередь. И старик пообещал завтра же обойти соседей и узнать, чего и сколько можно купить у каждого из них, и даже выразил надежду, что если Бог благословит его силки обильной добычей, то у Алверика будет еды даже больше, чем они рассчитывали, — ведь Алверик вознамерился идти на восток до тех пор, пока не найдет потерянную землю.
В тот день Алверик лег рано и спал до тех пор, пока усталость, вызванная тщетной погоней за Страной Эльфов, не изошла из его тела полностью, а разбудил его старый кожевенник, который спозаранок отправился осматривать свои силки и ловушки, и теперь вернулся с добычей. Пока молодой лорд завтракал, он сложил в котел мясо пойманных зверьков и повесил над огнем, а сам снова ушел. И почти все утро старик переходил из дома в дом, от соседа к соседу, что жили поблизости на уединенных хуторах и фермах на самом краю полей, которые мы знаем, и одни давали ему солонину, другие — хлеб, третьи делились сыром, так что к обеду кожевенник возвратился домой, сгибаясь под тяжестью большого тюка с провизией.
Продукты, что принес старик, Алверик сложил в заплечный мешок и в висевший у него на поясе кошель; затем он наполнил водой свою флягу и присоединил к ней еще две, которые его хозяин сделал из двух больших кож, ибо на равнине Алверик не заметил ни рек, ни ручьев. И, навьючив все это на себя, он немного отошел от дома кожевенника, внимательно оглядывая пустошь, откуда ушла Страна Эльфов; и убедившись, что может легко нести двухнедельный запас провизии, Алверик снова вернулся к старику.
А вечером, пока хозяин готовил рагу из суслика, Алверик снова встал у глухой стены дома и долго смотрел на неприветливую каменистую пустыню, надеясь увидеть за далекими, розовыми от заката облаками безмятежные незабудковые вершины, но так ничего и не высмотрел.
И вот солнце село, и последний день октября подошел к концу.
