– Так значит, есть вероятность, что она еще жива. Может, она попала в ловушку и ей еще удастся выбраться. Такое случилось с ней как-то в детстве. Она была одна в лесу и угодила в западню, но освободилась сама.
– Знаю. Она рассказывала мне про тот день. Про лису. Насколько я могу судить, ты поступил правильно. Это единственное, что ты мог сделать.
– Возможно. Но я сделал это не из верных побуждений.
– Разве это важно? Я не раз говорил Эмери: всех нам не спасти. Даже ей пришлось со временем это признать.
– Только вот мне кажется… она бы не вернулась сюда, если бы не я.
На закате Митио уходит из кабинета и приносит зеркало во весь рост в дубовой оправе, оно надтреснуто в одном углу и все в черных точках. Митио ставит его при входе в комнату отражающей поверхностью к столовой.
– Оставим его здесь на ночь, – объясняет Митио. – Зеркала смущают посетителей. Они замирают, возможно, разглядывают самих себя, кто знает. Порой это сдерживает их, пока они не исчезнут.
Он разворачивает на полу матрасы, застилает их белыми простынями из мусорного пакета, кладет на них по красному выцветшему шерстяному одеялу.
Алекс достает из своего рюкзака маленький походный фонарик на батарейках.
– Здесь нельзя включать свет после темноты, – предупреждает его Митио. – Он привлекает посетителей.
– Как мотыльков.
– Или людей.
– Будем сторожить по очереди?
– Мы с Эмери всегда так делали, когда оставались тут вместе. Я посторожу первые несколько часов. Отдохни.
Алексу не верится, что он заснет после всего, что им довелось увидеть сегодня. Но, видимо, он отключается, потому что внезапно просыпается и понимает, что наступила ночь.
Он лежит на боку, уткнувшись лицом в простынь. На лице и руке чувствует влажный холод, загребает пригоршню кристаллической белой пыли, которая обжигает ладонь. Это не простынь. Это снег.
Он лежит в снегу, снаружи, в темноте. Ни стен, ни намека на горизонт, только бело-серый вихрящийся снег, пронизывающий ветер превращает его в сугробы и наносы. Как отсюда выбраться? Не может быть, чтобы тут намело столько снега. Слишком мало времени прошло. От бревенчатого дома не осталось и следа. Ничего, что подсказало бы ему, куда идти.
Он щурится в темноте. Издалека к нему с трудом ковыляет маленькая расплывающаяся фигурка.
Он неуверенно встает на ноги, прикрывает рукой глаза, теперь ему удается разглядеть ее чуть получше. Человечек приближается, за ним тянутся белые клубы снега. Или нет, человек обычного роста, просто вначале он был далеко, и Алексу показалось, что тот совсем кроха. Человек спотыкается, падает, снова поднимается, бредет сквозь снег, с каждым шагом подходя все ближе и ближе.
Это мальчик. Он переваливается через острый, как лезвие, нанос и падает вперед на четвереньки. Он долго не встает, но запрокидывает голову и видит вдалеке Алекса. Тогда он снова неловко поднимается на ноги и идет к нему. Подойдя поближе, останавливается и в замешательстве разглядывает Алекса, будто бы ожидал увидеть кого-то другого.
Мальчик потерялся, как и он сам. Алекс понимает это, хотя не представляет, кто этот ребенок или откуда пришел.
– Тебе не стоит тут находиться, – говорит ему Алекс. – Это плохое место.
Но, не успев оглянуться, Алекс понимает, что мальчик вцепился ему в спину, а сам он тащится сквозь снег с этой невесомой ношей, щурясь от летящих хлопьев. Они идут всего минуту или уже долго – Алекс не разберет. Он знает только, что должен это сделать.
Потом мальчик кричит ему в ухо.
– Туда! Мне нужно туда!
Алекс прищуривается, чтобы разглядеть хоть что-то в этом снегопаде, и замечает голые ветви поваленного дерева. И что-то еще, над ним. Словно трепещущий огонек в темноте, что-то приближается к ним сквозь метель. Маленькая черно-белая птичка.
– Это сон, – произносит он.
Алекс стоит посреди комнаты, уставленной книгами, в бревенчатом доме.
Ходит во сне. Раньше с ним такого не бывало. Он и впрямь встал с постели. Но опять же Заповедник отличается от остальных мест, где он бывал. Кто знает, как эта зона на него влияет? И кем был этот ребенок? Он знает лишь, что это был сон, но не может не задаваться вопросом, выбрался ли мальчик из бури.
Митио нет в комнате. Зеркало все еще стоит там, куда он его поставил, в дверях. Вдруг что-то поймало Митио? Он говорил, что не будет спать. Разумеется, он бы увидел или почувствовал приближение аномалии или чего-то еще. Алекс решает, что Митио где-то поблизости, в доме или снаружи, может, обходит территорию, как тогда закусочную.
Снаружи раздается мягкий удар. Потом еще один.
Алекс подавляет страх и медленно, как можно бесшумнее, пригнувшись, подходит к стеклянным дверям. Приблизившись, понимает, что сразу за дверью кто-то есть, тусклая, беловато-серая фигура. Глаз.
Алекс отшатывается. Это животное, оно прямо под ним на покатой лужайке жует густой мох, покрывающий низкий каменный фундамент дома. Лось? Нет, поменьше, с белой манишкой, рога тянутся к небу, как воздетые руки.
Карибу.
