Теперь уже обеими руками в темноте я познавала другое свое лицо, скрытое плотью. То самое, из белой кости. Лицо, которое не краснеет и не потеет. Оно никогда не выглядит удивленным или грустным, не выдает своих чувств. Если оно вообще что-то чувствует. На нем застыло одно выражение, что бы жизнь ему ни готовила: безгубая ухмылка, холодная, как космос. Кто это был? Как это могла быть я?
Это была Девочка-Скелет, решила я. Задира, чудовище, которое охотится на чудовищ. Она была здесь, внутри меня все это время. Дрожащая, испуганная малышка по имени Эмери Хьюитт была лишь верхним слоем Девочки-Скелета. Ее одеждой и очками. Ее Кларком Кентом. Я думала про бабочку-вампира с кроваво-красными прожилками, которую нарисовала Шона, и теперь понимала, почему та ее придумала.
Девочка-Скелет была смертью, и смерть была прямо здесь, росла и ждала внутри кокона.
После той ночи меня уже мало что пугало.
К вечеру он возвращается в гостиницу в Пайн-Ридже, лицо расцарапано, волосы тусклые от пота, одежда грязная.
Он узнал, что новое шоссе делает длинный извилистый крюк для объезда Ривер-Мидоуза, но надеялся найти старую служебную дорогу, от которой можно пешком дойти до забора Заповедника. Алекс в итоге обнаружил, что эта дорога еще открыта, и ехал по ней, пока она не закончилась глубоким крутым рвом – непредвиденным препятствием, не обозначенным на карте. Ров, должно быть, выкопали, чтобы машины не ехали дальше. На противоположной стороне стоял знак, на котором огромными буквами было написано: «ОСТОРОЖНО, ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА». Рядом стоял высокий столб с камерой видеонаблюдения. И никакого забора.
Алекс выбрался из машины, подошел к краю рва. Он был наполнен темной стоячей водой, но сам был нешироким. Пожалуй, Алекс смог бы перепрыгнуть. Он прислушался: птицы щебетали и пересвистывались в чаще, издали доносился шум шоссе. Чувствовался слабый запах гниения, растительности, пропитанной прохладной влагой в начале осени. Алекс взглянул на камеру на столбе. Она действительно работала, записывала его самого и автомобиль? Ожидать ли ему визита полиции по возвращении в город?
Да черт с ними.
Он прокричал имя сестры. Раз, другой, третий.
– Эмери! Это Алекс! Я тут!
Подождал несколько минут, прислушиваясь, затем повернулся и побрел к машине. Это было глупо: так он ей не поможет, да и его самого арестуют. Вернувшись назад к шоссе, Алекс провел несколько часов, медленно петляя вокруг Заповедника по тем немногим еще не закрытым дорогам, которые удавалось найти. Не раз он парковался, прячась за деревьями от проезжавших машин, шел в том направлении, где, как он предполагал, начинался периметр Заповедника. Продирался сквозь густые заросли высотой с человеческий рост, проваливался в ямы и выкарабкивался из них, но ни разу так и не увидел забор.
Он падает в постель, намереваясь закрыть глаза лишь на минуту перед душем, чтобы потом выйти и поужинать в какой-нибудь забегаловке неподалеку. Но спустя мгновение он уже на побережье, на мокром песке под ночным небом, и волны лижут его ботинки.
Он стоит у воды, которая простирается вдаль, в темноту. Под ее поверхностью заметно голубое мерцание, исходящее от биолюминесцентных морских существ, как предполагает Алекс. В мягком свете он различает скалистые островки, а у берега – развалины древних зданий с колоннами. Люди в купальных костюмах бредут по песку и входят в прибой.
А потом он видит женщину. Она идет вдоль берега в его сторону.
Клэр Фоли.
Она старше, выше, но манера держаться, сжатые губы – ее невозможно перепутать с кем-то еще.
Ее взгляд задерживается на нем на мгновение, а потом скользит мимо. Она ищет кого-то, но не его.
– Это сон, – говорит он громко. Глубокий звук горна разрывает тишину, и Алекс просыпается.
Снаружи темно. Он встает, пошатываясь, подходит к окну, прокручивая в голове, что скажет матери, когда позвонит ей утром сообщить новости. Как ему приукрасить свои скромные достижения, чтобы она его не раскусила? Позвонив ей после посадки, он понял, что она плачет.
– Она ничего нам не сообщает, – сказала она. – Людям, которые любят и заботятся о ней всю ее жизнь. Она нас отталкивает.
– Я найду ее, мам. Не волнуйся.
– Просто береги себя. Ладно? Не делай ничего… сам знаешь.
– Не буду.
У него не получилось проникнуть в Заповедник, и теперь у него вовсе нет никакого плана. Он не может сообщить это матери. Пока нет. Но даже если он постарается приглушить безнадежность, которой разит от этого дела, она все поймет по его голосу и будет волноваться еще сильнее.
Поскольку ему больше ничего не приходит в голову, он пересматривает видеозапись с лекции Митио Амано.
Дойдя до момента, где тихий, сдержанный преподаватель говорит, что «однажды мы повернем за угол и встретим иную версию себя», Алекс нажимает на паузу и набирает номер Митио.
– Здравствуйте, Алекс.
– Это вы. Вы сами искали Эмери. Это вы ходили туда с ней.
Долгое молчание.
– Я заберу вас завтра утром, – наконец произносит Митио. – Мы выйдем до рассвета, так что поспите. Мы пойдем вместе и поищем еще.
