Они приезжают на дальнюю стоянку, разводят костер, достают холодильник с пивом. Их смех звучит все громче с закатом солнца. Когда Бен был молод и холост, он жил ради таких моментов. Но сейчас у него сердце не на месте, он гадает, как скоро сможет уйти, не рискуя быть осмеянным. Внезапно опускается ночь. Ему становится не по себе: он глядит на красные искры, уносящиеся в темноту, и чувствует себя слишком далеко от дома, жены, детей.
В школе не обсуждают рябь.
Алекс сидит на обществознании, на первом уроке с утра, слушает вполуха и, как обычно, рисует на полях тетради мультяшные лица и супергеройские костюмы. Его учительница, миссис Кышка, показывает на интерактивной доске карту Америк и рассказывает о Кортесе и падении государства ацтеков, когда по классу пробегает рябь рассогласования.
На мгновение карта меняется: крупный остров в центре Атлантики, у которого было столько имен за всю историю, исчезает. На его месте лишь голубой океан. Затем экран выключается и вновь оживает, а остров возвращается на свое место.
Миссис Кышка издает нервный смешок и продолжает рассказ о том, как конкистадоры положили конец варварским человеческим жертвоприношениям.
Хьюитты подписаны на местную газету «Время», а Эмери – на «Сову». Сова может поворачивать голову на 360 градусов, ну почти. У нее желтые глаза, подобные лунам. А вот сова на том дереве или только что была, возможно, кажется, но уже темнеет, свет обманчив, и ни в чем нельзя быть уверенным.
Тостер снова сломался. Рычаг опускается, но не поднимается обратно. Бет делает для Эмери гренки на сковородке в качестве лакомства, а потом собирает для Бена ланч.
Он любит толсто порезанные огурцы и чеддер. Не слишком много майонеза, от него хлеб становится влажным, если сэндвич лежит слишком долго, а порой ему удается выкроить перерыв только после полудня. Бет добавляет в контейнер парочку помидорок черри и маринованный огурец, закрывает крышкой. Эмери наливает себе стакан апельсинового сока.
– Брат не спускался? – спрашивает Бет.
– Он не хочет сегодня в школу. Говорит, плохо себя чувствует.
– Неужели? И что он сейчас делает?
– Рисует комиксы. Он останется дома?
Бет фыркает.
– Как бы не так.
Эмери – самая высокая девочка в классе. Она говорит матери, что мальчики ее боятся. Бет понимает, что Эмери считает, это из-за роста, но, пожалуй, дело не только в этом. Дело в ней самой. Она стала почти сверхъестественно красивой. Бен всегда говорит, что она хорошенькая, вся в маму, но это не совсем подходящее слово для ее ангельского личика, высоких скул, глубоких, серьезных, почти не моргающих глаз. Откуда взялось это лицо? Бет видит, что у Эмери рот слегка как у Бена, но ничего от нее самой. Алекс похож на родителей, но Эмери выглядит так, словно в ее создание вмешалось третье существо, еще один родитель – небесный, крылатый, наполненный светом, из вышних сфер.
Бет приносит две чашки чая с лимоном и имбирем в гостиную, где Бен смотрит вечерние новости. Он берет у нее одну. Они смотрят новости вместе, отхлебывают чай, молчат. Завтра обещают заморозки. Когда передача заканчивается, Бен зевает.
– Я устал, – говорит он, почесывая шею, и идет к лестнице. – Доброй ночи.
Допив чай, Бет выключает телевизор. Берет обе чашки и собирается тоже идти в спальню, но потом оглядывает законченный первый этаж дома, на мгновение не понимая, где она и как здесь очутилась. Это не рассогласование. Это один из тех моментов, когда до нее доходит, что они покинули дом, приехали в этот город и остались в нем. Отчасти она до сих пор до конца не верит, что это произошло.
Бен устал, но сегодня ему не спится. Строки его любимого стихотворения «Другая дорога» Роберта Фроста, их мягкий ритм звучат в его голове снова и снова. Он читал его на фестивале талантов в шестом классе. Но не победил. Девочка, которая вышла на сцену после него, декламировала «Плач индейской жены»[3] громким и трагическим голосом. Бена бесила ее идеальная дикция и постановочные жесты, но судьям она понравилась.
Однажды он выбрал другую дорогу, и они оказались здесь. Какой была бы их жизнь, если бы он остался на главной трассе и не гнался за воспоминаниями об отце?
Эмери часто просыпается ночью и зовет маму. Она уверяет, что в ее комнате кто-то есть. Кто-то шумит так, будто перемещается в стенах. Порой дверь ее шкафа открывается сама. Бет и Бен ничего не находят. Бен говорит дочери, что дом новый, ему требуется усадка, вот и все. Не нужно будить их всякий раз из-за этого. Она уже большая.
По правде, все они замечают одно и то же: странные звуки, лязг и дребезжание, двери открываются и закрываются сами собой, – но не хотят пугать Эмери, да и себя тоже.
