Клэр медленно бродит по залам, надевает наушники, установленные возле каждого экспоната, следит за всеми, у кого на плече висит сумка-мессенджер. Она делает полный круг, включая «Зал молчания», который ее поражает. В этом сумрачном коническом помещении она не слышит даже знакомое шипение воздуха на барабанных перепонках. На мгновение она позволяет себе утонуть в этом полном отсутствии шума. Чехарда ее мыслей стихает, будто они нашли место, где могут наконец прилечь и отдохнуть.
В «Аудитории Земли» она надевает наушники и слышит то, что информационная табличка описывает как низкий, горестный стон островных тектонических плит, когда те трутся друг о друга.
Тот же звук она слышала в глубине исследовательской лаборатории и во время оперы.
Сердце Клэр бьется сильнее, она выбегает из зала и оказывается в сувенирном магазине. Там она задерживается, успокаивается, рассматривает и выбирает майки и безделушки. Волчок, который при вращении насвистывает национальный гимн. Набор «Сделай свой параболический микрофон». Кружка с надписью «А как звучит кофе?».
Мимо нее ходят люди. Никто не заговаривает с ней. Она находится в магазине так долго, что привлекает внимание продавцов. Вновь накатывает тревога, но не потому, что контакт не объявился, понимает Клэр, а потому, что она оставила журавлиху одну.
Одна из продавщиц, пожилая женщина, хмурая, как библиотекарша, подходит к ней и принимается демонстративно перебирать товар на полках. Клэр берет первую попавшуюся вещицу, «Ящик загадочных звуков» («жуткие необъяснимые звуки со всего мира»), и платит наличными.
У выхода, под изгибом гигантского металлического уха, она внезапно задается вопросом, должна ли она была туда входить. Может, они хотели сказать, что передача состоится здесь. А может, они вовсе не имели в виду театр. Может, она снова облажалась по полной.
Нет, это то самое место, должно быть оно. И они бы не выбрали столь заметную точку, как главный вход. Наверняка они намеревались устроить встречу с контактом в темных залах.
И все же это не объясняет, почему передача не случилась.
Никаких сообщений в телефоне. Мурашки страха бегут по ее затылку. Она представляет, как полицейская машина с визгом притормаживает у тротуара возле нее, затем Клэр напоминает себе, что такие неявки отнюдь не редки. Передачи отзываются в последнюю секунду по множеству причин: порой кто-то нутром чует, интуитивно ощущает внутреннюю тревогу. Другой человек решает, что время или место неподходящие, или подозревает за собой слежку. Лучше перебдеть, чем сидеть в камере.
Должно быть, так и есть. Как и первая неудачная попытка, это не ее вина.
Когда она поднимается в лифте на свой этаж, приходит сообщение.
«Не сегодня. Жди. Скоро».
Вернувшись в свой номер, она видит, что журавль все еще в гнезде, явно спит. У нее возникает странное ощущение, что это копия, что настоящего журавля подменили, пока она бродила по Театру звуков. Это похожая на живую птицу подделка, точно плюшевая собачка у мальчика в аэропорту. Клэр сдерживает порыв выйти на балкон и проверить. Между ней и птицей только ее собственное отражение на стекле.
– Итак, – говорит она, – что же мне с тобой делать?
Через три года после открытия свойств призрачной руды Айра Соломон возвращается в Ривер-Мидоуз, на этот раз с исследовательской партией в тридцать человек. Он хочет посетить Файр-Нэрроуз, проведать Чарли МакКиннона, но решает отказаться от этого. Что Айра ему скажет? Что его предсказание – прибытие новых белых – сбывается по большей части благодаря старому товарищу по рыбалке?
Соломон устраивает полевую лабораторию в брезентовой палатке, которую ставит в стороне от шума и грязи сугубо мужского лагеря геологоразведчиков.
Спустя несколько дней его интерес привлекает стая волков, чье логово находится сразу за холмом от его лаборатории, и Айра с удивлением обнаруживает, что среди них живет койот.
Каждое утро ученый взбирается на холм и спускается с другой его стороны, прежде чем начать дневную работу над образцами руды, которые выкапывают для него геологи. Он здесь не затем, чтобы изучать поведение животных, но знает коллег с факультета биологии, которых точно заинтересовала бы его находка. Он также знает достаточно, чтобы не делиться своим открытием с другими членами команды. Теперь это их территория – и они живо перемахнут через холм, прихватив с собой яд и динамит.
Соломон совершенно уверен, что наблюдает в мощный бинокль неслыханное поведение. Известно, что стаи волков убивают всех койотов, вторгающихся на их территорию. Хотя койот явно взрослый самец, он часто демонстрирует игривое, заискивающее поведение: ложные выпады, прыжки, катание по траве. Соломон подозревает, что это намеренные попытки казаться щенком, безобидным существом. Волки не только терпят эти выходки, но и, похоже, наслаждаются ими, порой даже «подыгрывают», будто койот заслужил свое место в стае, став для них источником развлечения.
