Соломону и самому нравятся игры койота. Он начинает писать ежедневные заметки. Называет койота «Дэнни-бой» в честь комика Дэнни Кэя, хоть и твердит себе, что нельзя прикипать к зверю душой. Не привязывайся, – пишет он однажды на полях. И все же он невольно воображает тот момент, когда койот оказался окружен врагами и сделал выбор не бежать или сражаться, но играть. Разоружить беспощадное кольцо, смыкающееся над ним, с помощью представления.
Однажды, когда стая убивает лосенка, Дэнни-бой ненавязчиво ждет в сторонке, пока волки наедятся досыта и оставят тушу, и только потом, крадучись, идет лакомиться объедками. В другой раз, когда незнакомый койот появляется возле главного логова стаи, Дэнни-бой присоединяется к волкам, чтобы прогнать нарушителя. В такие моменты Соломон понимает, что шутовская маска койота – притворство, стратегия, которую Дэнни-бой применяет, чтобы выжить среди более сильных и крупных волков. В такие моменты проявляется его суть, осторожное, умное койотство, – пишет Соломон с нескрываемым восхищением, а затем размышляет над тем, почему койот вообще примкнул к волкам. Может, он потерялся или был изгнан из своей стаи, и инстинкт – глубокая потребность быть частью группы, даже состоящей из его смертных врагов, – оказался слишком сильным, чтобы ему сопротивляться.
Соломон наблюдает на расстоянии. Он не хочет спугнуть волков из этой местности. Он мало знает об этих животных и не может предсказать, как они поступят, если он подойдет слишком близко. Как бы то ни было, ему нетрудно притворяться, будто его вовсе нет. Он вел себя так среди людей всю свою жизнь.
В детстве отец брал его охотиться на тетерева в озерный край к северу от Монреаля. Больше всего ему нравилось, когда они расходились в лесу и не видели и не слышали друг друга. Обычно это происходило случайно, но порой он намеренно уходил дальше.
Когда отец исчезал из виду и его было даже не слышно, Айра притворялся, будто он заблудился, будто он один в лесу, вдали от дома. Он шел как можно тише и часто останавливался, слушал птичьи голоса, шелест листьев – звуки, которые были вовне и при этом как будто одновременно внутри него. В этом уединении у него возникали мысли столь странные и неожиданные, что он замирал на тропе. Он гадал, не снится ли ему это все, а может, он сам кому-то снится. Обычно треск отцовской винтовки приводил его в чувство.
В последующие годы его полевая работа геологом была в основном одиночной, большей частью он сам так выбирал. Тут, в дикой природе, он порой чувствует себя почти никем. И все больше замечает, что ему нравится это ощущение.
Но он понимает, что волки знают о его присутствии. В дневнике он задается вопросом, не приводит ли его наблюдение к тому, что вся стая начинает притворяться для него. Может, волки просто терпят койота, потому что другое странное млекопитающее оказывается для них более серьезным вмешательством. Настоящей угрозой.
Возможно, думает он, все участники – включая его самого – лишь играют роли, как актеры в театральной пьесе без сценария, импровизируют, не зная, как развернется история.
Именно Дэнни-бой – самый явный актер – становится главным героем в дневнике Соломона. Он притворяется волком и даже оборачивается против своих, и неясно, кем стал этот койот, как долго он сможет носить маску бестолкового придворного шута, пока правители этого королевства не устанут от него.
Когда беременная альфа-самка стаи уходит в свое логово, чтобы ощениться, Соломон воображает, что будет, когда волчата вырастут с койотом. Он гадает, не станет ли Дэнни-бой старшим братом, нянькой для них, пока родители охотятся. Это ценная информация для этологов – выяснить, примут ли волчата Дэнни-боя как своего, эта ситуация способна изменить то, как новое поколение волков из этой стаи будет реагировать на койотов. Однако, как бы дело ни обернулось, радостно думает Соломон, он будет тому единственным свидетелем.
Однажды днем, собирая в лесу помет для изучения волчьей диеты, Соломон обнаруживает труп Дэнни-боя в русле ручья.
Койот был разорван на части, похоже, совсем недавно, и по всем признакам это сделали волки. Никаких других стай или волков-одиночек в этой местности не было, так что, похоже, Дэнни-боя убила его собственная стая. Возможно, убийство стало инстинктивным ответом на недавнее появление беззащитных волчат, все еще скулящих в логове, не выходящих наружу. А может, волков настигло осознание, что их настоящие дети – эти волчата, а не клоун-притворщик. Больше всего Соломона огорчает мысль, что ситуацию расшатало присутствие его самого, человека. Как он может быть уверен, что отчасти это не его вина?
В своем воображении Соломон видит Дэнни-боя таким же, каким он его себе представлял в первую встречу с волками: подпрыгивающим, кувыркающимся, отчаянно резвящимся, пока смертельное кольцо не смыкается над ним. Он в шоке обнаруживает себя на коленях, плачущим над зверем.
