Обратно они шли по заснеженному городу, держась за руки, а дома легли вместе в кровать Кэсси; обе не могли уснуть и хотели согреться. Они болтали о Книге дверей, об этой невероятной, сногсшибательной магии, о том, что все это может значить. Лежа в полумраке комнаты рядом с лучшей подругой, болтая о всяких чудесах, Кэсси чувствовала, что счастлива; ночь была холодной, но ее сердце – теплым.
В какой-то момент Иззи ушла к себе, и Кэсси осталась одна. Вытащив Книгу дверей из-под подушки, она принялась вертеть ее в руках, тереть обложку большим пальцем. Снова пролистала ее, дивясь плотности текста и тщательно прорисованным картинкам. Попробовала определить языки, но почти не встретила знакомых символов. Вернулась к началу книги, к дарственной надписи мистера Уэббера и вновь от изумления открыла рот: надпись исчезла. На первой странице теперь были только строчки, говорившие, что это за книга. И ничего, что напоминало бы о послании мистера Уэббера: ни следов чернил, ни отметин на бумаге. Гладкая, чистая страница.
Кэсси не верила своим глазам. Перед ней было еще одно чудо, проявление магии, однако она вдруг поняла: ей немного больно от того, что слова мистера Уэббера исчезли. Она задумалась, и через несколько мгновений разум снова обратился к возможностям, которыми наделяла ее книга, к дару, который она обрела. И который передал ей мистер Уэббер.
– Это взаправду, – прошептала Кэсси.
Но ей хотелось доказать себе еще один раз. Несмотря на опасения Иззи, она знала, что хочет использовать книгу снова. Кто же откажется от волшебства? Кто устоит?
Кэсси вылезла из кровати и на цыпочках подошла к двери спальни.
Она подумала о поездке в Европу много лет назад – лучшем времени в жизни. И книга могла вновь подарить ей это счастье.
Кэсси зажмурилась и попыталась вспомнить еще какую-нибудь дверь из своего путешествия. Ей пришел на ум хостел, в котором она остановилась в Лондоне. Скрипучая дверь из темного дерева, два узких высоких окна. Книга в руке потяжелела, и Кэсси, открыв глаза, вновь увидела странное свечение, словно книгу окутало облако радужного пара.
– Красота, – пробормотала она, и лицо озарилось.
Она свободной рукой потянула дверную ручку и услышала скрип. Дверь ее спальни никогда так не скрипела. Радужное свечение таяло, по лицу Кэсси расплывалась блаженная улыбка.
Она выглянула за дверь и увидела ту самую лондонскую улицу, которую так хорошо запомнила, серое утро, дождь, припаркованные вдоль тротуара машины. Из своей уютной спальни Кэсси видела город на другой стороне океана.
– Ух ты! – хихикнула она.
Кэсси уже и не помнила, когда что-либо приводило ее в такой восторг.
Она закрыла дверь и покачала головой – не потому, что сожалела о своем поступке, а потому, что не могла поверить в то, что сделала.
Потом вернулась в кровать, не выпуская книгу из рук, глядя на нее, как в лицо любимого человека.
Она могла творить волшебство.
Могла вернуться в любую точку планеты, к любой двери, которую когда-либо открывала.
Драммонд Фокс стоял под снегом вместе с призраками.
На углу парка Вашингтон-сквер он думал о дне десять лет назад, когда его мир изменился.
Он не знал, зачем пришел сюда. Это было глупо и даже опасно, но он чувствовал, что в годовщину должен вспомнить здесь утраченных друзей.
Наклонив голову, чтобы ветер не задувал в лицо, Драммонд пошел на север к фонтану; в мозгу беспорядочно метались образы и чувства того далекого дня. Смех, объятия, долгая прогулка. А потом крики и свет, кровь и тьма. Краткий миг безумия в Манхэттене запустил виток нового, куда более опасного времени. Так начались его скитания. Так был создан Дом теней. И всему виной то событие десятилетней давности.
Добравшись до триумфальной арки Вашингтон-сквера, Драммонд укрылся под ней от снега. Он замерз – старое пальто почти не спасало от непогоды, – но уходить пока не хотел и просто стоял без движения, глядя на парк, пока морозный ветер пронизывал его насквозь. И тут он осознал, что не один.
Из-за фонтана возник силуэт, и сердце у Драммонда забилось быстрее. Фигура приближалась, увеличивалась в размерах, и вот человек, выступив из снежной пурги, шагнул под арку.
– Мистер Фокс, – проговорил доктор Хьюго Барбари. Он улыбался довольной улыбкой хищника, загнавшего жертву в угол. – А я все сомневался, хватит ли вам сентиментальности прийти сюда сегодня. Даже не знаю, удивляться или огорчаться, что вы и впрямь здесь.
Их разделяло всего несколько футов – Барбари мог бы коснуться Драммонда, если бы захотел. Драммонд старался не выдать страха.
– Хьюго, – ровным тоном произнес он и, нарочито отвернувшись, принялся разглядывать метель; он сопротивлялся страху, но все же сунул руки в карманы, желая быть наготове.
Барбари был крупным и плотным, с большой лысой головой; темные глаза смотрели через очки с толстой оправой. Из-под длинного пальто проглядывал костюм-тройка, причем жилетка явно туго сходилась на животе, на голове красовалась фетровая шляпа, защищавшая лицо от снега, на боку висела старомодная кожаная сумка, как у доктора при обходе больных на дому.