Вот уже первый грузовик трогается с места, за ним спешит второй, третий… Слышу, что Дрю зовёт меня. Карабкаюсь по ступенькам на борт подъехавшей Марики, красно-ржавого тягача, волочащего длинный тентованный полуприцеп, просевший от перегруза. Дверца за мной захлопывается.
Мое путешествие в тысячелетний город-базар магов Хош начинается с того, что я оказываюсь на крайнем из трех сидений в кабине пропахнувшего соляркой старого автомобиля. С другого края, положив огромные ручищи на широкий, обтянутый кожей руль, Марикой правит тот самый страшный цыган. Дрю, который устроился между нами, сосредоточен на создании проходов. На спальнике сзади свернута давно требующая встречи со стиральной машиной постель, сверху брошена большая потертая сумка. Лобовое стекло украшено по контуру нелепой бардовой бахромой. В довершение всего, на пыльной торпеде, вместо обычной бессмыслицы вроде машущих рукой пластмассовых животных, сидит живой человечек ростом с палец. Толстый, бородатый и лохматый, словно уменьшенная копия нашего водителя, человечек одет в синюю рабочую робу механика. Он примостился спиной к нам, обхватил крошечные колени миниатюрными ручками и, покачиваясь в такт выбоинам в асфальте, мурлыкал протяжную грустную песню.
– Шигномануш, – поясняет Дрю, склонившись к моему уху, – как бы домовой в Марике.
Это были единственные слова, произнесенные до самого Хоша. Шофер, чьего имени я так и не узнала, без передышки курил и, почти не моргая, следил за изменениями дороги. Мне оставалось глядеть по сторонам и дивиться, как, подчиняясь построенным Дрю коридорам проходов, трансформируется пейзаж.
Лесная дорога плавно сузилась, стала грунтовкой, а деревья отступили. В углублениях долины, нарезанной квадратами возделанных полей, замерцали блуждающие огни. Дорога зазмеилась по берегу неспешной реки, несущей воды под сплетенными ветвями старых замшелых плакучих ив. Лучи фар выхватили яркие, как прожектора, глаза вылетающих из воды крылатых рыб. Стоило дороге резко уйти вправо, как небо прояснилось, и серебряный диск луны показался из-за далекого города на вершине холма. Еще поворот – и в предутреннем тумане открылся вид на заросшую плющом рощицу и мрачные руины заброшенного города. Но вскоре лунный свет скрылся за налетевшим облаком. В тростнике по болотистым обочинам завозились какие-то твари, потревоженные нашим появлением. Туман сгустился, словно мы въехали в клубящееся молоко, свет фар выхватил каменные опоры широкого виадука. Дорога снова изменилась, покрылась выщербленным асфальтом, туман рассеялся, а над нами угрожающе нависли черные скалы. Но вот уже не по асфальту, а по укатанному булыжнику, мы петляли по горному серпантину, и дорога сужалась до такой степени, что едва можно было разминуться со встречной нагруженной мешками и запряженной мулами телегой с сонным погонщиком. Внезапно свет фонарей разорвал рассветный мрак. Мы мчались по шикарной шестиполосной автостраде, нас обгоняли автомобили с номерными знаками неведомых стран. Но люкс от ровной дороги длился недолго, и последние двадцать минут путешествия прошли по скользкому заледенелому зимнику, лишь белая, снежная гладь простиралась до самого фиолетово-розового горизонта.
Также внезапно, как и появились, ледяные ухабы исчезли из-под колес. Алычовые рощи вдоль обочины, кизиловые заросли, яркий свет городских огней вдали и длинный хвост из медленно ползущих грузовиков впереди, говорили, что мы приехали. Неразговорчивый цыган сбавил скорость, наш грузовик подполз к последнему в очереди из сотен таких же, тянущих за собой минимум по двадцать тонн груза каждый, остановился и заглушил мотор.
Наш путь, таким странным образом повторяющий траекторию Великого Шелкового, завершен. Дрю потягивается, и, перегнувшись через мои колени, помогает открыть тяжелую дверцу.
Яркая, круглая, как монета, луна вернулась на светлеющее небо, утыканное бриллиантовой россыпью звезд. Черные зубцы гор, а на востоке над ними – огненно красная полоса. День просыпается. Вместо ожидаемой утренней свежести, волна душного южного воздуха окатывает меня и заставляет торопливо распрощаться с курткой. Хош находится намного южнее Парижа!
Дрю выпрыгивает из кабины вслед за мной.
– Шофер будет ждать разгрузки. Завтра после полудня он заберет нас на парковке. Мы с тобой пройдем в Хош через Алые Ворота, они – для пешеходов.
