Эти письма меня озадачили. Когда я писала Жаку, то представляла его похожим на Фабьенну, но не таким непредсказуемым, поскольку он был на несколько лет старше нас и любил меня. Неужели мальчик, которого воображала я, отличался от мальчика, которого придумала Фабьенна? Почему она смеялась над ним в своем письме, а он отзывался о ней с осуждением? Когда он написал, что скучает по мне и хочет навестить меня в Англии, говорил ли он и от ее имени тоже?
После возвращения девочек у миссис Таунсенд прибавилось хлопот, и вряд ли у нее было время заходить ко мне в комнату и читать мой дневник. Роуз, которая каждый день ждала писем от родителей из Сиама, всегда крутилась возле столика в прихожей, когда приходила почта, и в тот день именно она заметила мои письма и передала их мне. Миссис Таунсенд, возможно, еще их не видела. И все же я не могла рисковать. В одном я была уверена: у меня будут неприятности, если до них доберется миссис Таунсенд; она может решить, что не только Жак неподходящий для меня корреспондент, но и Фабьенна оказывает на меня дурное влияние. Я перечитывала письма, пока не выучила почти наизусть, а потом заперла в чемодане.
Я сомневалась, что смогу пронести в дом мертвую змею, хотя в следующие несколько дней, отвлекаясь от рассуждений миссис Таунсенд об искусстве и литературе, пыталась представить реакцию девочек, если они ее увидят. Я подумала, что ни одной из них не хватило бы любопытства прикоснуться к холодному чешуйчатому телу.