– Она меня не отпустит, – сказала я. – Кроме того, я достаточно взрослая, чтобы писать книги.
– Это другое.
– Я достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, – продолжила я.
Микер поднял глаза. «Наконец-то удалось привлечь его внимание», – подумала я.
– Например, если бы вы сейчас предложили мне выйти за вас замуж, я бы согласилась. Тогда миссис Таунсенд больше не смогла бы называть себя моей опекуншей, поскольку моим опекуном могли бы стать вы. Знаете, этот мой друг-почтальон однажды сделал мне предложение, но я ему отказала.
Я подумала, что это в каком-то смысле не полная ложь. Месье Дево предложил Фабьенне стать его любовницей и легко мог предложить это мне, а не ей. А между любовницей и женой не такая уж большая разница.
Загорелое до медного оттенка лицо Микера стало темно-красным.
– Нет, я не имею в виду, что вы на самом деле должны сделать мне предложение, – поспешила успокоить его я. – Вы не из тех, кто женится. И я тоже. Но вы мой единственный друг здесь, и мне нужна ваша помощь.
Он резко встал.
– Вам действительно следует вернуться в дом. Мне нужно работать.
– Вы поможете мне?
Он молча покачал головой.
– Но я здесь так несчастна, что предпочла бы умереть, – сказала я. – Подумайте об этом. Если бы ваш друг попросил сделать то, что спасет ему жизнь, вы бы отказали?
«Микер еще может передумать», – убеждала себя я, когда он ушел в свою сторожку. Я взяла кисть и побелила еще одно дерево. «Когда он вернется, я снова буду его умолять», – подумала я, но он все не возвращался. Я покрасила несколько деревьев, и мне надоело ждать. В сад стали выходить девочки. Я понюхала свои руки и решила, что мне не нужно их мыть перед тем, как я присоединюсь к остальным у пруда.
Чуть позже я увидела, как Микер идет по дорожке к дому. Роуз, показывавшая мне новый браслет, который мать прислала ей через лондонского ювелира к балу по случаю окончания учебного года, удивилась, когда я побежала за Микером. Я сказала ей, что мне нужно срочно с ним кое о чем поговорить.
– Пожалуйста, подумайте еще раз, – обратилась я к Микеру, когда догнала его. – Вы мой единственный друг здесь.
Он остановился.
– Я не в том положении, чтобы заводить здесь с кем-либо дружбу, – сказал он. – Я не ваш друг.
– Но я считаю вас другом.
Он повторил, что никогда не был моим другом и никогда не считал меня своей подругой. В его словах прозвучала такая категоричность, что я отшатнулась. Микер, как и Жак, должен был быть мягким, понимающим, не говорить и не делать ничего, что могло бы причинить мне боль. Я хотела возмутиться, но он, виновато кивнув, ушел и оставил меня у кустов азалии одну.
«Завтра… – сказала я себе. – Завтра попытаюсь еще раз».
Но на следующий день его в саду не было. Перед ужином Каталина зашла ко мне в комнату якобы для того, чтобы подарить мне хрустальную булавку к блузке.
– Кстати, Касуми просила передать тебе, что Микер больше не работает в Вудсвэе.
Я резко отвернулась от зеркала.
– Что?
– Она сказала, что до тех пор, пока она не найдет нового человека, тебе нельзя выходить в сад одной.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему она уволила Микера?
Каталина пожала плечами:
– Видимо, у нее были на то причины.
– Он уже уехал?
– Не знаю. А что?
– Мне нужно сейчас же с ним увидеться.
– Ой, не глупи. С минуты на минуту ударит гонг.
– Я знаю, почему он не нравится Касуми, – сказала я. – Ей невыносима мысль, что он мой друг.
Каталина рассмеялась, как будто я удачно пошутила.
– Не говори так при остальных.
– Но это правда. Мы с Микером близки. Мы даже говорили о том, чтобы пожениться.
– Нет!.. Ты серьезно? Вот почему ты устроила все так, чтобы видеться с ним каждый день?