– А кто из тех, кто женится? – спросила я.
Жак сказал, что брак – глупая штука, значит, он тоже не из тех, кто женится. Зачем же тогда Фабьенна убедила меня, что он в меня влюблен? Зачем нам с Жаком любовь, если не для брака?
Микер странно посмотрел на меня.
– Что? – спросила я.
– Это не тот вопрос, который вам следует обсуждать со мной.
– Но с кем мне его обсуждать? С девочками? С миссис Таунсенд? Вы же знаете, это все равно что говорить с ними о… – Я поискала подходящие слова. – Все равно что говорить с ними об уходе за свиньями.
– Не понимаю, – сказал Микер.
– Они не поймут ничего из того, что я скажу. Для них свиньи – это бекон и отбивные.
– Ясно.
Я сомневалась, понимает ли Микер, что я имею в виду.
– Друг, о котором вы говорили на днях, Уилфред… он был из тех, кто женится?
Он покачал головой. Я не поняла, означает ли это, что он не знает ответа на мой вопрос или что Уилфред, если бы остался жив, не женился бы. Микер жестом показал, что возвращается к работе.
– Подруга, о которой я вам рассказывала, Фабьенна, мы с ней тоже не из тех, кто выходит замуж, – произнесла я.
Он кивнул, хотя я не знала, действительно ли он меня услышал и понял, что я сказала. Он замерял и отмечал, до какой высоты нужно белить, чтобы, когда мы закончим, все деревья выглядели одинаково.
– Микер, можно вас кое о чем попросить? – обратилась я к нему. – Это очень важно.
Он снова посмотрел на меня, положил кисть обратно в банку и расстелил под деревом брезент, чтобы я могла сесть. Сам он уселся на перевернутое ведро.
– Мне нужна ваша помощь, но все должно остаться в секрете.
Он склонил голову, показывая, что слушает меня. Я объяснила ему, что решила вернуться во Францию. Не мог бы он мне помочь и узнать, какие поезда и паромы идут отсюда в Париж? А еще – не мог бы он одолжить мне немного денег?
– Мне нужно только попасть в Париж, – пояснила я. – Оттуда я смогу добраться домой. И отправить вам деньги обратно из Парижа.
Микер слушал с непроницаемым выражением. В его лице было что-то успокаивающее, как у ствола дерева, которое выглядит одинаково при любой погоде и в любое время года.
– Вы обсуждали это с миссис Таунсенд? – спросил он.
– Конечно нет, – ответила я. – Это наш с вами секрет.
– Вы хотите сбежать?
– Просто вернуться домой, – подчеркнула я, стараясь говорить уверенно, чтобы Микер не слишком встревожился.
Я сказала ему, что на следующей неделе миссис Таунсенд собирается в Лондон на деловую встречу, и это будет идеальный день для моего отъезда.
– Я оставлю ей записку и сообщу, что возвращаюсь домой. Как только я приеду, то попрошу своего парижского издателя ей телеграфировать. Так что ей не придется беспокоиться, – сказала я. – Видите, я все продумала.
– Франция слишком далеко, чтобы возвращаться в одиночку, – заметил Микер.
– Но если вы скажете мне, как туда добраться, это будет не так уж сложно. Я достаточно хорошо знаю английский, чтобы читать расписание. Я смогу спрашивать дорогу по-английски, – сказала я. – Ой, а еще не отвезете ли вы меня в этот день на станцию? Обещаю: я никому не расскажу.
– Почему вы хотите уехать домой?
– Ненавижу это место, – призналась я.
Микер кивнул, как будто и так знал.
– Я очень несчастна, – добавила я.
Он покачал головой:
– Это не повод сбегать. Иногда мы должны продолжать делать что-то, даже если чувствуем себя несчастными.
– Но моя подруга, Фабьенна, не станет ничего продолжать, если почувствует себя несчастной.
– Что вы имеете в виду?
– С тех пор как я сюда приехала, она очень несчастна, – сказала я. – Дело в том, что дома у нее больше нет друзей. А ее мать и сестра умерли, когда мы были маленькими.
– В нашем мире сиротам тяжело, – кивнул Микер.
Мне стало интересно, не сирота ли он, но я не собиралась переключаться с одной важной темы на другую.
– Я хочу вернуться домой, к ней, – сказала я. – Боюсь, она что-нибудь сделает, если я здесь останусь.
– Что, например?
– Например, покончит с собой, – предположила я.
Мой ответ ошеломил и Микера, и меня саму. Фабьенна была последним человеком, который решился бы добровольно расстаться с жизнью. И все же у меня не было другого выбора, кроме как постараться, чтобы это прозвучало убедительно.
– Она легко может это сделать.
Микер посмотрел на свои руки, свисающие между коленей.
– Возможно, вам следует поговорить с миссис Таунсенд.
– Она не поймет.
– Вы должны хотя бы попытаться, – сказал он, больше не глядя мне в глаза. – Не думаю, что я смогу вам помочь.
Он говорил так только потому, что с его точки зрения это было правильно. Взрослые часто испытывают необходимость говорить правильные вещи. Благодаря этому они не чувствуют себя виноватыми из-за того, что усложняют жизнь другим, особенно детям. Я выпрямила скрещенные ноги, придвинулась поближе к Микеру и положила ладонь на его огромное колено.
– Конечно, сможете, – сказала я. – Никто другой мне не поможет.
Он уставился на мою ладонь, но не убрал ее.
– Если вы хотите вернуться домой, то должны сказать миссис Таунсенд. Вы слишком юны, чтобы самой принимать такое решение.