— Нет, ничего, клянусь Аллахом,— сказал он,— да только я вчера дома поужинал.
— Очевидно, он давно уже не ужинает у себя дома, и, очевидно, это очень странно для него, иначе он не нуждался бы в таком объяснении,—сказал я своим друзьям,— где же люди ужинают, как не у себя дома? Ведь обычно человек так отвечает на подобный вопрос: «Нет, ничего, клянусь Аллахом, да только такой-то меня задержал у себя». Или: «Нет, ничего, клянусь Аллахом, да только такой-то пригласил меня к себе». А его объяснение можно понять только в свете того, о чем мы раньше сказали.
Сказал мне Ахмад ибн Халаф однажды по собственному почину, а не в ответ на просьбу о совете и не в связи с каким-либо поводом:
— Подумай над тем, чтобы готовить зимою для своей семьи эту мусалласу, ведь она весьма благотворна и полезна: она заменяет обед, и после нее бывает вздутие живота, что избавляет от ужина. Как и всякие похлебки, она отбивает охоту искать вина или пить воду. Тот, кто хлебает горячую похлебку, потеет, а пот ведь отбеливает кожу и выводит вредные вещества из тела, насыщает и уничтожает потребность в еде; кроме того, она согревает тело у всех членов семьи изнутри и заменяет уголь, который нужен, чтобы обогреть их при помощи печки.
Горячая похлебка избавляет и от ватной одежды, и от топки, от которой все прокапчивается и становится вонючим. Вдобавок топливо быстро сгорает, а те, кто топит, подвергаются опасности пожара, и приходится тратить на него уйму денег. Самое же скверное: кто привык к топке, тот ничем иным согреваться уже не может. Поэто-му-то, о Абу Осман, ты должен готовить эту мусалласу, и знай, что она готовится только в жилищах стариков и умудренных опытом людей. Восприми же ее от испытанного мудреца и от доброжелательного советчика!
Ахмад ибн Халаф целые дни проводил у своих друзей, друзья же его, люди гостеприимные, привыкшие к роскоши и к щедрым тратам, поочередно устраивали угощения. Они почитали Ахмада ибн Халафа и баловали его, веселили его всяческими шутками и исполняли его желания, не сомневаясь, что когда-нибудь и он пригласит их к себе и его дом тоже станет местом веселья и радости.
Однако прошло много времени, а он долго отговаривался и упорно не приглашал их к себе, тогда друзья намекнули ему на это, но он сделал вид, что не понимает, тогда они сказали ему об этом прямо. Когда же он отказался, друзья ему сказали:
— Пригласи нас, и пусть это будет один-единствен-ный раз!
После долгих переговоров он наконец приготовил для них легкое, приятное и вкусное угощеньице, не стоившее ему, однако, много денег и хлопот. Когда гости поели и вымыли руки, он подошел к ним и сказал:
— Заклинаю вас тем, кого никто не превосходит величием, скажите: стал я сейчас зажиточнее и богаче, чем был до того, как вы поели моей пищи?
— Мы не сомневаемся,— сказали они,— что ты был зажиточнее и богаче, когда эта пища была еще твоей собственностью.
— Так, значит, я сейчас ближе к бедности,— спросил он,— чем был в тот час?
— Да,— ответили они,— сейчас ты ближе к бедности.
— Кто же смеет порицать меня за то, что я не хотел приглашать людей, которые приближают меня к бедности и отдаляют меня от богатства? Ведь чем чаще я буду их приглашать к себе, тем ближе я буду к бедности и дальше от богатства!
Высказывая это умозаключение, он имел в виду отбить у всех своих друзей охоту попросить у него глоток воды, или взять кол из его ограды, или соломинку из корма для его животного.
Проходил Ахмад ибн Халаф однажды мимо владельцев козлят,— а было это в пору окота, в то время козлята стоили дешево,— и вот возникло у него желание потратиться в меру его возможностей.
Послал он тогда одного из своих рабов по имени Сакф, а ведь его все знали, купить ему козленка, а сам остановился неподалеку. Раб не замедлил вернуться к нему, еще издали делая ему знаки рукой и кивая головой: уходи, мол, и не жди! Но он не двинулся с места. Когда же раб подошел ближе, он сказал ему:
— Горе тебе, ты заставляешь меня убегать, как от погони!
— Да вот в чем загвоздка,— сказал раб,— козлята-то по десять! Разве это тебе подходит? Уходи теперь, уходи, уходи!
Таким образом, раб считал, что предосудительно тратить на козленка десять дирхемов. Й действительно, у нас в Басре осуждают покупку козленка за десять дирхемов в период благоденствия и дешевизны. А в аль-Асакире если кто-нибудь и сочтет предосудительным купить козленка за такую цену, то только потому, что это слишком дешево.
Не говорите теперь: «Обидел ведь, клянемся Аллахом, Абу Усман своего друга!.. Но раз он задел его обидой, тем самым он затронул и самого себя: ведь тот, кто отличается подобными качествами и подобным образом действий, не заслуживает доверия своего собеседника. Где же тогда благовоспитанные люди? Это же, клянусь Аллахом, безобразие, происки злословия и бесчестности».
