– Вчера вечером оно исчезло из аптеки мистера Йорфуса. А отношение оно имеет к вам самое непосредственное. Я лишь хочу спросить, не вы ли, мисс Эвендейл, выкрали снадобье, а затем добавили в напиток Оливии?
Вот сейчас я разозлилась по-настоящему. Пришлось закусить губу, чтобы хотя бы в малой степени сдержать рвущееся наружу негодование.
– Прошу прощения, Великая Энси, есть ли у вас доказательства? Или мое имя уже настолько запятнано, что одним обвинением больше, одним обвинением меньше – уже неважно?! – все-таки сорвалась я.
– Лилит, вас никто не обвинял, я лишь спросила, – спокойно отозвалась Диона. – И прошу вас не забывать, с кем говорите.
– Как мистер Йорфус вообще выяснил, что у него пропало зелье? Не далее, как вчера вечером я лично наблюдала его у стола с напитками. Кажется, ему пришлось по вкусу кленовое вино. Он вполне мог сам разбить один пузырек, когда вернулся. Ведь он живет на втором этаже аптеки! Поправьте меня, если я не права. А еще он мог банально ошибиться при подсчете! Но нет, вы предпочитаете задавать вопросы мне. Почему-то, когда
– Вы все сказали? – сверкнула глазами Энси, а пантера, шеду Дионы, поднялась с пола и зарычала.
Я молча кивнула, осознав, что перегнула палку.
– Что ж, мисс Эвендейл, нам еще предстоит проверить ваши слова. И я настоятельно прошу вас быть сдержаннее. Это стандартная процедура, и мы проверяем всех претендентов, а вы всего лишь оказались первой. Ведь всем известно о вашей неприязни к леди Оливии. Пока можете быть свободны.
Я коротко кивнула, присела в глубоком реверансе и спешно покинула покои Хранительницы.
Оказавшись в коридоре, я приложила все усилия, чтобы моя походка не выглядела стремительной и нервной. Шла нарочито медленно, с достоинством. Никаких внешних проявлений гнева. Я и так была зла на себя, что сорвалась перед Дионой. С другой стороны, моя реакция была искренней, и она должна была это заметить.
Ужасно хотелось направиться прямиком к Алазару и все выяснить, но этого нельзя было делать. Во-первых, за мной могут следить, ведь я под подозрением и ожидать можно чего угодно. А во-вторых, что я ему скажу? Да, догадываюсь, это он похитил зелье и подлил его Оливии. Но что с того? Почему меня это так коробит? Только ли потому, что он скрыл это от меня? Сначала нужно разобраться, успокоиться и тщательно все обдумать.
Голова разрывалась от самых противоречивых мыслей, и мне не терпелось оказаться дома. В тишине и спокойствии, желательно наедине с сырным пирогом. А пока приходилось кивать и улыбаться в ответ приветствовавшим меня прохожим. Признаться, для меня это было в новинку, хмурые оценивающие взгляды мне куда привычнее.
Едва переступив порог гостиной, я поняла: уединение с сырным пирогом отменяется, а встреча с Дионой не была последним сюрпризом на сегодня. Ненавижу сюрпризы.
Марис вольготно расположился на софе с чашкой чая. Возле него вовсю хлопотала Нэнси, в то время как он мило беседовал с моей мамой, вооружившись одной из своих фирменных улыбок. Было совершенно очевидно: и мама, и Нэнси в полном восторге от юноши. Тут же рядом лениво растянулся его шеду – большой рыжий кот.
Я поздоровалась и нерешительно замерла. Присоединяться к чаепитию у меня желания не было, но я никак не могла придумать благовидный предлог, чтобы уйти.
– Мисс Лили, я только что говорил вашей матушке, что мне ужасно неловко, ведь я не предупредил о своем визите. Но я был здесь неподалеку, поэтому решился к вам заглянуть. А леди Эвендейл и госпожа Нэнси были так любезны, что разрешили мне остаться и угостили отменным сырным пирогом. Надеюсь, вы простите мне мою дерзость? – Его губы дрогнули в улыбке, наглядно демонстрируя, что он догадывается о моих истинных чувствах относительно его визита. Вся эта ситуация очень его забавляла.
Нэнси зарделась, услышав обращение «госпожа», а маме явно было приятно, что гость назвал ее «леди». На самом деле ей и было положено такое обращение, вот только после проступка отца нашу семью лишили титула. И многие горожане с особым удовольствием произносили едкое «миссис Эвендейл». Что поделать: у отца было много врагов, и почти все они мелочно отыгрывались на нас, когда его не стало.
Осознав, что вежливый предлог уклониться от столь навязчивой беседы найти не удастся, я с тяжелым вздохом опустилась в кресло и устало протянула:
– Безмерно рада встрече, Марис.
Мама возмущенно вскинула брови:
– Лилит, где твои манеры?
