- Боги через великанов уже научили людей всему, что необходимо для существования на земле. И мы должны каждодневно благодарить их за это, начинать любую работу с молитвы и возносить хвалу богам по окончании всякого дела.
- А почему я не видел ни одного дея? - спросил рыженький мальчик, все еще пытаясь увидеть поблизости одного из поднебесных богов.
- Деи не могут долго пребывать во плоти, ибо становятся уязвимы для смерти. Однако если прилежно молиться, они обязательно помогут страждущему.
- Здорово, - с придыханием прошептал Радунец.
- Нельзя призывать деев ради любопытства, - словно прочитав его мысли, строгим голосом произнесла наставница, - иначе они не явятся, когда действительно потребуется их помощь. Вы должны об этом помнить: боги все видят, и знают все про каждого из нас. Они незримо участвуют во всех праведных делах, утешают души несправедливо обиженных и осеняют мудрыми решениями. Богов слушают сердцем, и при этом вовсе необязательно их видеть.
- У-у, - разочарованно протянул толстяк и шмыгнул носом. - Я-то думал…
- За такие думы, Радунец, ты можешь лишиться благосклонности богов вовсе! Помните, что деи могут наказывать за плохие поступки и даже помыслы. Гроза, неурожай, холода - все это наказания за грехи. Прежде всего… - Наставница осеклась, заметив, что непоседа Серядко дергает за косу свою соседку, которая упорно не желала обращать на него внимание. - Серядко! Ну-ка, встань и как самый успевающий ученик расскажи нам три основные заповеди.
- Ну-у… это… - промямлил он, поднимаясь с травы и почесывая за ухом. - Чтобы мысли были добрые… говорить добрые слова и еще… как там.
- И как там? - изогнула бровь наставница.
- А! Совершать добрые поступки.
- А ты чем сейчас занимался? Садись. Когда закончим - попросишь прощения у Милы.
- Чего я такого… я же ничего, - начал, было, он, но тут же умолк под пристальным, пронзающим насквозь, взглядом наставницы.
- Кто знает, каким должен быть человек добродетельный, истинно верующий?
Ученики, выказывая свое прилежание, заговорили все сразу, священную рощу огласили звонкие детские голоса:
- Родителей слушаться! Стареньким помогать.
- Никогда не врать!
- Трудится много!
- Хранить очаг, заботиться о семье и детей рожать, - сказала Мила и покраснела.
- Все правильно, - с ободряющей улыбкой обратилась к ней мудрая наставница. - Дети - это залог истинного земного бессмертия.
- Не ломать деревья.
- Не зариться на чужое добро! - продолжали выкрикивать ученики.
- Не обжираться!
Все разом смолкли, наступила удивленная тишина, после чего грянул взрыв хохота, потрясший кроны деревьев священной рощи. Дети смеялись от души. Схватившись за животы, они катались по траве.
- Тише-тише, - успокоила их наставница, сдерживая улыбку, - а то все деи с холма разбегутся. - Главное, вы должны твердо знать, - произнесла она, когда веселье улеглось, - что для хорошего, честного человека нет, и не может быть, иного учения, кроме заветов Трижды Великих.
Она обвела взглядом своих учеников и решила, что пора заканчивать урок. Готовые снова покатиться со смеху, дети смотрели на нее слезящимися глазами, шмыгая носами и похрюкивая, кто-то икал.
- Хорошо. Продолжим завтра. Я расскажу вам о воскресении души и Страшном Суде. Можете идти.
Вскочив с земли и подхватив подолы рубах, дети с криками побежали по склону вниз. Поляна опустела. Звонкие, веселые детские голоса удалились и стихли у подножья холма.
- Да пребудут с вами Добро и Свет, - сказала им вслед наставница.
Этот день ничем не отличался от других - самый обычный летний день, такой же, как все другие дни на исходе лета. Огромное дневное светило медленно взбиралось к пику своего пути. Глубокая, атласная голубизна небесной тверди поблекла, и, казалось, выгорела от жара раскаленного добела диска. Близился полдень. Укоротившиеся тени были готовы исчезнуть. Знойный, немотный морок будто окутал раскинувшуюся на пологом склоне холма Верхнюю Крутень. Не было слышно ни голосов, ни детского смеха, ни шума работы.
Обитатели здешних мест поднимались на рассвете, чтобы управиться с работой до наступления полуденного зноя. Но в эту пору дел было не особо много. Разве что полить бахчи да выгнать на пастбище скотину. Ну и еще подготовить тележки и залатать корзины, ведь сбор урожая был на носу. На виноградниках уже вобрали солнечный свет и таинственно искрились среди резной листвы грозди янтарных ягод; на бахчах выпятили бока испещренные мраморными прожилками дыни; ярко-рыжие тыквы длинными вереницами тянулись до самой реки, где в низинке разрослись пышные кусты орешника. В садах наливались розовым соком покрытые бархатистой кожицей персики. А тутовник уже осыпался, и на белых плитах дорожек темнели бордовые кляксы.
Скоро с благословения настоятельницы храма Великой Матери, жители Верхней Крутени начнут сбор урожая, выросшего от земной щедрости, и наполнится округа голосами и смехом, который будет слышно даже в Нижней Крутени… Ныне же сей благодатный уголок на юго-западной окраине Десятиградья, близ Змеиных гор, был погружен в безмятежный покой.
