- Не тайна. Ко мне прилетел вестник. Вестник Провидения. Ступай, грит, в Верхнюю Крутень, там и найдешь его.
- Ну, конечно, - согласилась жрица, однако по тону было понятно, что не верит она гостю. - Значит, вестник Провидения… Так прямо-таки и сказал?
- Именно так. То была хороша весть. Но была и другая… дурная.
Синеок остановился и, прищурившись, присмотрелся к собеседнице, точно не зная, открыться ей или нет.
- Не тяни, коль начал… почтенный.
- Злыда пришел на землю, - выдохнул вель.
- Злыда? Такой же Злыдень, о котором повествует Священное Писание?
- Вестник назвал его Исчадье Мрака, а про то, какой он, не сказал.
Разонравился гость Любавушке. Хотела было пристыдить его за злую шутку, но сдержалась из уважения к его происхождению. Благородство Синеока сомнений не вызывало. Жрица сразу, как только увидела его, по облику и стати, и ощущению властной силы, исходившей от него, поняла, что он великан. Еще подумала тогда: “Что за нужда привела веля в Крутень?“ Она смиренно приняла заявление, что Синеок заберет Светозара из семьи, потому что мальчик рожден великаном. Таков был закон: великан имел право отнять у матери благородное дитя, для последующего воспитания и обучения. И кто бы посмел возражать велю? Великаны - опора Порядка и справедливый суд.
Однако упоминание вестника Проведения и Злыдня вызвало у Любавушки негодование. Да он, похоже, принял ее за простодушную, несведущую глупышку из сельской глубинки! Непростительно, да и непозволительно велю насмехаться над простыми смертными! Если же Синеок верил в то, что говорит, то, должно быть, он под старость умом тронулся.
Любавушка, хотя и не знала ничего о том, каким образом великаны находят своих учеников, но вестников Провидения считала сказочными существами из преданий о стародавних временах. За свою долгую жизнь настоятельница храма слышала всякое, но ни разу, что кто-то видел живого вестника. Что же касалось Исчадья Мрака, то - хвала божественному Свету! - с ним было покончено еще в Прошлом. О том свидетельствовало Священное писание. Ни один богослов никогда не утверждал обратное.
- Ты, поди, думаешь, что старик из ума выжил? Чушь городит… - Синеок досадливо поморщился. - Знаю, поверить сложно. Но ты поверь! Обращаюсь к тебе не как к простой смертной, а служительнице веры.
- Так разве ж такое мыслимо! - в ужасе прошептала Любавушка.
- Да я и сам никак не возьму в толк, как такое могло случиться! За что купил, за то и продаю…
- Откуда ж он взялся?
- Откуда взялся - там больше нет.
- Может, он и не Злыдень вовсе?
- А как проверить-то? Не было мне дано на этот счет никаких указаний. И не смотри на меня так! Хоть я вель, не все тайны мне ведомы.
Нет, не насмехался благородный гость, не придумывал. И запугивать ее ему было незачем.
- За какие наши прегрешения такое наказание? - Любавушка по привычке замахала бахромчатыми концами пестрого пояса, призванного прогонять все дурное. - О, боги, что ж теперь будет? - Она посмотрела на небо, словно надеялась найти ответ, но лазурная гладь была чиста - не появились ни письмена огненные, ни какое другое знамение. Ни облачка даже.
- Что плохо, что худо, что никуда не годится. Нынешнее Зло, чем бы ни было, явилось как раз вовремя - люди на земле уже успели о нем забыть. Ведь сколько бед понатворит.
- Вы, вели, должны что-то сделать… Остановить его!
- Должны… Вели всегда и всем что-то должны.
- Кому много дано - с того много спросится.
- Спрашивай, да знай меру! Требуют от нас невозможного, забывая, что мы наполовину люди. Только одни попреки и слышу… А я, хоть убей, даже не представляю, как найти Злыду. Увы, я так же слеп, как все вокруг. Может, ты чего посоветуешь? - лукаво прищурился вель.
- Почтенный Синеок, я всего лишь скромная служительница Ма. Я не знаю даже половины того, что известно тебе. Ведь вы, благородные, не делитесь своими тайнами с простыми смертными, - заметила она без укора. - Я выполняю свой долг и свою службу стараюсь нести исправно.
- Прости, не хотел тебя обидеть. - Синеок коснулся ее плеча. - Я ж тоже лентяя не праздную, на лавке бока не отлеживаю. И пользу немалую людям приношу. Только не в силах сделать больше того, что могу.
Вель и жрица двинулись по дорожке к небольшому белому домику, утопающему в пышной зелени небольшого сада.
- Дозволь спросить, высокородный Синеок, ты страж или судья?
- Воин я. Поверишь?
- Воин? - Любавушка снова остановилась. - Уж не Избранный ли?
- Гляди-ка! Она об избранных знает! - усмехнулся старик. - Вот, что мне нравится в глубинке, так, в отличие от городов, здесь ничегошеньки не меняется - ни бытность, ни обычаи. Время, что ли, в захолустье течет медленнее? Здесь и люди верят искреннее, и служители храмов - чисты и честны. И предания хранятся дольше. И только в глубинке еще можно встретить женщину - верховную жрицу. Чему, признаться, немало удивлен. Везде-то в храмах служат мужики.
- И служат они больше Творцу, если ты заметил. Храмы в честь Великой Матери уже не возводят, а древних, таких как наш, осталось совсем мало, - осторожно произнесла Любавушка. - И ты не хуже меня знаешь тому причину.
