Поэтому мне хотелось бы, чтобы молодые самураи особое внимание уделяли верховой езде, и в частности привыкали ездить на тех лошадях, у которых есть огрехи и которые не любят ходить под седлом. Ибо хорошие лошади и те, на которых ездить легко, – сравнительно редки, так как их забирают себе вышестоящие, и их не встретишь в стойлах простых воинов. Но если человек – хороший наездник и видит перед собой приличный экземпляр, у которого имеется небольшой дефект, или плохая привычка, или склонность сбрасывать седока, то он может приобрести его за вполне умеренную цену, так что при тех средствах, которые он готов потратить на коня, приобретет нечто превосходящее эти возможности. Такие качества, как цвет или состояние лошадиной шкуры, имеют значение лишь для тех, кто занимает высокое положение; нижестоящему же лошадь не может не нравиться по той причине, что у нее неподходящий для него цвет или малый волосяной покров; раз она хороша, ему следует ее купить и сохранять.
Даже конь с дурным характером может обладать необходимой силой и выносливостью. Конь рассматривается как транспорт, а не как предмет хвастовства, а требования к транспорту всегда довольно простые.
Давным-давно жил в провинции Синано некий Какугандзи из дома Мураками, командовавший отрядом из трехсот всадников, которые были все хорошими лучниками. Он завел в своем семействе обычай отбирать и сохранять лошадей, отвергнутых другими по причине каких-либо дефектов. Он не утомлял своих людей тренировками на площадке для верховых скачек, но брал пятьдесят или сто из них на неровную местность у города вокруг замка, где было много места, становился впереди всех и вел их галопом вперед, и назад, и во все стороны. И они прыгали из седел и в седла, пока их лошади мчались вперед с заданной скоростью, и ездили так хорошо, что прославили свои имена по всей стране. Даже Такэда из провинции Кай почитал этих людей из Синано, так как нет смысла отвергать в противнике все целиком, – очень высокое признание заслуг Какугандзи.
Далее, для военных действий воину необходима лошадь где-то на три суна выше обычного роста с головой средних размеров и обычным задом, но для простого воина, у которого нет сменной лошади, лучше, чтобы его скакун был как можно выше, и ему не следует печалиться, если голова его животного будет поднята высоко, а зад будет широченным, типа того, что называют «двухметровым крестцом». Заниматься же такими неестественными уловками, как растягивание сухожилий на ногах для более широкого шага или подрезание их у хвоста, чтобы тот не подымался, – значит стремиться к оригинальности, несовместимой с бусидо. Ибо лошадь, у которой сухожилия ног неестественно растянуты, быстро устает и бесполезна для долгих подъемов в горах или пересечения рек. Та же, у которой подрезаны сухожилия хвоста, часто дергает крупом при прыжках через ямы и ручьи. Слишком же широкий крестец считается неудобным при проезде по узким тропинкам.
Автор выступает против «тюнинга» лошадей, но не возражает против высокой головы и крупного зада лошади, хотя они не особо привлекательны, потому что это может влиять на маневренность лошади, но никак не влияет на ее выносливость.
Далее, для воина существуют два способа в оценке лошадей: хороший и плохой. Воин древности рассматривал свою лошадь как незаменимое средство передвижения, когда был облачен в тяжелые доспехи, со знаменем и полным вооружением, которое он ни за что не смог бы перемещать, будь он лишь на своих двух ногах. Когда же случалось, что его лошадь ранили или даже убивали, то, несмотря на то что это было не более чем животное, он весьма сильно ей сострадал, тщательно за ней ухаживал и следил, чтобы ее всегда хорошо кормили. Сейчас же люди думают лишь о том, как бы купить лошадь с недостатками по низкой цене и исправить ее дефекты либо выбрать воспитанного в деревне жеребенка и обучить его, чтобы потом продать кому-нибудь, кому тот понравится, выручив хорошие деньги. Такие мысли достойны коновала или конного барышника, а для ценителя представляют малый интерес.
Лошадь для автора – не предмет роскоши, а средство передвижения. Единственный критерий – она должна нести на себе тяжело вооруженного воина.
