– Ты существуешь в очень плотном графике. Сознательно загоняешь себя в жесткие рамки?
– Понимаю, о чем ты говоришь. Я всё время нахожусь в состоянии «надо разбавить свой график отдыхом, какими-то каникулами». Последние несколько лет живу с этой мечтой. И всё время не получается осуществить задуманное.
– При всем этом ты человек несуетный.
– Я, наверное, несуетный. Но тут другое: я очень… увлекающийся, вот от этого надо отталкиваться. Вроде я и придумал себе какой-то график, а потом оп! – еще что-то интересное, потом оп! – студии, какие-то гастроли, потом что-то еще. Мне сложно отказаться от вещей, которые мне нравятся. От того, что связано с профессией.
– Обычно такая жадность до работы появляется у тех, кому жизнь чего-то недодала. Но у тебя совсем другой случай.
– Конечно, мне грешить на то, что «недодала», неправильно. С другой стороны, и говорить, что «додала», тоже не совсем верно.
– Что ты имеешь в виду?
– У меня есть хорошие предложения, были хорошие предложения, но говорить о том, что у меня всё случилось и всё замечательно, я не хочу просто принципиально. Есть работа, есть много-много всего, но, опять же говорю, отказаться от того, что интересно, что увлекает (это не обязательно кино, не обязательно театр), я не могу.
– Когда находишься в постоянном цейтноте, можно ведь стать злым, раздраженным.
– Можно.
– Характер со временем портится? Как ты сам чувствуешь?
– Ну наверняка все мы идем этой дорогой. Иногда наступают моменты благости, доброты и так далее. Это не обязательно должно наступать в Великий пост. Этот пост может длиться и в течение года – для тех, кто научился гасить в себе, скажем так, негативную энергию и не пускать в себя озлобленность. Иногда это просто сказывается на физическом состоянии. Ну, много всего. Я нормальный человек, и повышенное внимание тоже иногда не к месту и не вовремя. Но я понимаю, что не надо становиться на эту дорожку. Не надо озлобляться.
– Послушай, у тебя столько прекрасных поводов для положительных эмоций! Ты женился. Оля Литвинова – красивая женщина и талантливая актриса, я давно слежу за ее судьбой в Московском Художественном театре. Дочка родилась год назад. Всё это тоже дает новую энергию.
– Несомненно.
– Скажи, а дочкой ты успеваешь заниматься?
– Нет. Я только что приехал из Питера, и, вместо того чтобы сразу нырнуть домой, сижу вот в фотостудии с тобой и общаюсь на тему того, что мне катастрофически не хватает времени, понимаешь? А вообще я скажу очень простую вещь (это к вопросу о том, как на всё хватает сил и как всё успевать): я понял, что просто не надо задавать самому себе эти вопросы, не надо. И не надо пытаться ответить на них, когда их задают другие. Иначе сил не хватит, иначе ты начнешь двигаться как сороконожка и запутаешься. Поэтому ответов я не ищу. Просто надо больше спать.
– Получается?
– По-разному, иногда можно днем нагнать по десять минут в паузах, в перестановках на съемках, между репетициями. Я очень быстро засыпаю. У меня с налогами всё хорошо, поэтому я моментально засыпаю. (Улыбается.) А вообще есть тренинговые такие вещи (на актерских курсах их преподают) – это упражнения на расслабление. Но мне, честно говоря, даже и не нужны эти упражнения. Просто, наверное, ритм и усталость плюс возраст – тоже не надо об этом забывать – способствуют тому, что ты моментально выключаешься.
– У тебя сейчас съемки в основном в Питере. Надолго вырвался в Москву?
– На пару дней. «Троцкого» мы частично снимали в Мексике, а всё остальное время – в Санкт-Петербурге.
– Скажи, Питер остается для тебя родным городом?
– А что ты вкладываешь в понятие «родной город»? Во-первых, Питер прекрасен с любыми фасадами в солнечный день. Любое качество фасадов в солнечный день радует глаз. Но этих солнечных дней немного в Санкт-Петербурге, к сожалению. И я сейчас смотрю на качество фасадов домов, расположенных не в центре города, которые раньше были роскошными, а сейчас, к сожалению, в ужасающем состоянии, и это меня дико расстраивает. Если бы это был не мой родной город, то, наверное, это бы меня так не расстраивало. Соответственно, я еще испытываю к Питеру серьезные чувства.
– То есть стопроцентным москвичом ты так и не стал.
