– Я сейчас стопроцентный пассажир. Пассажир самолетов, поездов, кораблей – всего чего угодно, как и многие мои коллеги…
– …и сменить пластинку ты не можешь.
– Сергей Прокофьев говорил, что вначале его бесили и убивали гастрольные дороги, а в какой-то момент он стал воспринимать дорогу как часть своей жизни и наслаждаться ею, наблюдать за ней, вытаскивать из нее приключения, и вдруг эта дорога превратилась в праздник. Это наблюдение о жизни я «подхватил» на съемках фильма Ани Матисон «Прокофьев: Во время пути». И я стараюсь следовать этому, иначе всё, что ты делаешь, превратится в ад.
– Знаешь, многие смотрят на тебя, на твои грустные глаза и считают, что ты по жизни не очень веселый человек…
– Да я хохочу внутри! Я внутри хохочу – партнеры и друзья не дадут соврать. А внешность, она обманчива.
– Костя, несколько лет назад ты рассказывал мне про свой аскетизм, что ты приходишь в свой одинокий дом, а в холодильнике только колбаса.
– Я шутил.
– В каждой шутке есть доля шутки. Сейчас у тебя семейная жизнь, всё по-другому. Или ты остаешься таким же аскетом?
– Пусть скажут про меня «идиот пафосный»: сейчас, когда что-то получается, когда есть какой-то невероятный интерес к тому, что ты делаешь, мне неважно, что там в холодильнике.
– Я тебя спрашиваю про житейскую ситуацию, а ты всё равно на профессию разговор переводишь.
– Да.
– Скажи, а быт есть в твоей жизни?
– Есть, есть. Но по дому никаких обязанностей на меня не вешают, если ты об этом.
– Счастливый.
– Я выхожу на охоту, рубить лес и зверя стрелять, привожу всё это домой и опять ухожу на охоту. Вот мои обязанности по большому счету.
– И Олю всё это устраивает?
– Пока да. В этом и есть предназначение мужчины, когда-то именно с этого всё началось. А то сейчас слишком много амазонок появилось на территории России, которые сами выходят на охоту и отбирают у нас и пушнину, и лес, и так далее.
– Тебе ближе по старинке.
– Конечно.
– Ты занят в МХТ только в одном спектакле. Это «Контрабас», моноспектакль. Недавно снялся в фильме «Коллектор» – это монофильм. Тебе больше никто не нужен?
– Конечно, ведь в этой ситуации никто не мешает, никто не забывает текст. (Улыбается.) Я специально пошел по этой дороге, – имею в виду «Контрабас». Уже потом было предложение сняться в «Коллекторе», и я тоже не мог от него отказаться, потому что сценическое пространство моноспектакля и кинопространство моноработы – это разные вещи, это разное напряжение, разные формы существования. В спектакле, даже если актер один на сцене, есть диалог, есть разговор со зрителем. Даже если зритель лишен текста, он не лишен эмоций, которые выдает тебе как собеседник.
– Тебе хотелось бы и дальше двигаться в этом направлении?
– Нет, нужно иметь совесть. Ты не забывай, что у меня еще и в «Современнике» спектакль «Не покидай свою планету» по «Маленькому принцу».
– Тоже, по сути, моноспектакль.
– Бог троицу любит. Я думаю, что нужно на этом остановиться. Вообще я очень надеюсь, что звезды так сойдутся и мы опять поработаем в нашей прекрасной команде, что-нибудь выдадим а-ля «Мушкетеры десять лет спустя», образно говоря.
– Ты про вашу команду с Мишей Трухиным и Мишей Пореченковым?
– Да. Надеюсь на это. И Юрия Николаевича Бутусова подключим, потому что мы десять лет назад последний раз с ним что-то делали.
– У вас остается прежняя спайка с Трухиным, с Пореченковым? Или сейчас тебе достаточно своей семьи?
– Я не скажу, что этого достаточно. Нам, в принципе, всегда чего-то не хватает. А спайка, как ты говоришь, никуда не делась: даже когда мы долго не видимся, она ощущается в смс-переписке. Когда мы выходим друг с другом на связь, мы понимаем, что ничего не меняется, слава богу, в этом смысле. Но наверное, у нас закончился тот этап жизни, когда мы друг у дружки ночевали вповалку, притом что были уже женатыми. Начался другой этап жизни, может быть, более степенный. Хотя, может, это со стороны кажется, что степенный, а на самом деле внутренний жар, пыл тот же самый.
