– Ты в профессии уже на многое имеешь право. Я говорил тебе однажды, что в абсолютном восторге от того, как ты сыграл в комедии «Хороший мальчик». Такой острохарактерный получился персонаж, папаша главного героя, у которого слегка «съехала крыша». Такой неожиданный Хабенский.
– Ну вот таких интересных вещей, начиная со сценария, не так много в моей жизни, не так много. Поэтому за эту историю я ухватился. Это было на девяносто процентов хулиганство. Когда мы все фантазируем в одном направлении – это большой кайф. Когда режиссер фантазирует в одном направлении, а ты совершенно в другом – это ад, это муки. Ты играешь, стиснув зубы.
– А ты не хочешь сам занять режиссерское кресло?
– Я прекрасно отдаю себе отчет, чем занимаются эти люди и что нужно уметь для того, чтобы этим заниматься по-настоящему. Но попробовать, наверное, пора бы. Чтобы либо влюбиться в это, либо сказать: «Правильно, что я не пошел в эту сторону».
– Ты во всем стремишься к совершенству.
– Я могу ошибаться, но у меня полное ощущение, что таким меня сделали на курсе в театральном институте.
В институте у меня произошло какое-то незаметное переливание крови. Вот плохой и хороший вкус – в чем разница? Я не говорю, что у меня прям хороший вкус, но люди, которые умеют фантазировать, – это люди с хорошим вкусом. Люди, которые не умеют фантазировать, – у них, к сожалению, более скудные возможности. Так вот я, наверное, пришел в институт с достаточно скудными возможностями. А мастер курса Вениамин Михайлович Фильштинский периодически говорил нам: «Найдите в себе силы уйти из профессии».
– Кто-нибудь ушел?
– Из двадцати шести человек с курса в профессии остались человек семь-восемь. Вот и ответ на твой вопрос.
– Что ж, Костя, пусть по-прежнему покой тебе только снится.
– Я так скажу: я в достаточно нормальной весовой категории боксерской, я не обременен никаким жиром, мне не тяжело передвигаться. Единственное, что я все-таки учился не на летчика-испытателя, поэтому физически все эти перелеты-переезды – они, конечно, сказываются. Но мы причешемся, расправим брови – и дальше в бой! Наверное, так… Ну что, пойду осваивать технику фотомодели? (Улыбается.)
Как-то мы общались с Чулпан ХАМАТОВОЙ, когда она готовила пластический спектакль «Бедная Лиза» в Театре наций. На репетиции Чулпан превратилась в ученицу и жадно ловила каждое слово хореографа Аллы Сигаловой и солиста балета Большого театра Андрея Меркурьева, своего партнера. Более азартного и счастливого человека в тот момент трудно было себе представить!
Чулпан не терпит компромиссов. В 2017-м неожиданно взяла паузу в «Современнике», – «академический отпуск», как сказала она, поскольку накопилось много вопросов – прежде всего к себе самой. Чуть позже, на съемках нашей с Игорем программы «2 ВЕРНИК 2» на «Культуре», Чулпан пояснила: «Я почувствовала какое-то выгорание. Это началось года три назад, но я все время это скидывала на физическую усталость. В чем это проявлялось? Ты пытаешься одними и теми же инструментами осваивать разные вещи, – например, делаешь хрустальную вазу, но при этом берешь тот же самый топор. Если бы я была хорошей актрисой, я могла бы не умирать каждый раз, когда в спектакле «Враги. История любви» умирает мама, – я бы, наверное, как-то самосохранялась. Душа – это мой инструмент. Если сравнить со скрипкой… Там все струны уже порваны, осталась одна, а ты все еще пытаешься извлечь тот же самый звук, который должны извлекать все струны». Я надеюсь, мы все-таки увидим еще Чулпан Хаматову на сцене «Современника», – теперь уже на Чистых прудах, куда театр возвращается после капитального ремонта.
…А в 2015-м «Современник» только переехал во «Дворец на Яузе». Предстояло обжить это пространство.
– Ты уже привыкла к новой среде обитания?
– Для меня лично пока всё это абсолютно непонятно, но я усилием воли стараюсь новое место полюбить, как-то пройти этот путь с минимальными потерями в актерской игре. Это получается пока не очень, но я стараюсь. Конечно, смотреть с отчаянной темнотой на эту площадку, как было в прошлом году, когда мы только начали здесь играть, нет смысла. В этом сезоне я дала себе установку прекратить хандрить, ныть, а полюбить это место, постараться надышать его и насытить более или менее достойным качеством работы.
– Мне всегда казалось, что ты мобильный и быстрый человек, который оптимизирует любые процессы.
