– Все дети заняты делом. А какая из прекрасных дочерей является отражением своей мамы?
– Лучшими качествами все в меня. Я шучу. Это так интересно – видеть в дочерях те качества, которые я в себе никогда не вычленяла, но их замечают другие.
– Например?
– Упрямство. Мама иногда говорит: «Ну это же вылитая ты!» А мне казалось, что я была шелковой. Сейчас выясняется, что нет. Меня родители умоляли не поступать в театральный институт. Весь клан моей семьи работал над тем, чтобы я не поступала. Советская семья, определенное воспитание и четкие перспективы для человека, который поступил в финансовую академию. И вот так бросить академию и пойти в театральное среднее профессиональное училище, в ПТУ, куда поступают обычно после девятого класса, да еще учиться на артистку, – родители мой поступок осудили категорически.
– Все эти страсти разгорались в родной Казани?
– Да. Но я была абсолютно уверена, что это правильное решение. Я знала, что этого очень хочу.
– А почему раньше ты не проявила волю? Зачем послушалась родителей и пошла в финансовую академию?
– Всё автоматически произошло. Я училась в математическом классе, и наши выпускные оценки позволяли без экзаменов выбрать любой вуз. У меня была пятерка по высшей математике и похвальные грамоты, и я пошла учиться в академию на аудитора – тогда это был самый модный факультет в Казани. А потом я поняла, что если не попробую стать актрисой, то этого никогда себе не прощу. Если бы мне в театральном училище сразу сказали нет, то, возможно, второй попытки уже бы не было.
– Математический склад ума сохранился?
– Я сейчас смотрю на те задачи, которые решают в школе Арина и Ася, и понимаю, что я бы уже так не смогла.
– Дело не в формулах. Я спрашиваю про структурность сознания.
– Как сказать? Мой учитель математики говорил, что математика – это самая большая обманщица. Она заявила о себе как о точной науке, но на самом деле это только фантазия, только вариации решений одних и тех же задач, а дальше – уже сложных моментов в жизни. Вся математика в нашем классе сводилась к тому, что мы до цифр даже не доходили: ты должен был предложить максимальное количество решений задачи.
– Как у Пушкина: «поверить алгеброй гармонию»… Скажи, Чулпан, в детстве ты была вольной птицей или родители держали в ежовых рукавицах?
– Наверное, я была домашним ребенком. Меня в шесть-семь лет отдали на фигурное катание, потому что я постоянно болела пиелонефритом и пневмонией, – каждый год больницы. Мне фигурное катание страшно не нравилось. Когда начались все эти соревнования, я тут же перестала туда ходить и уже обманывала маму, что пошла на тренировку, а на самом деле просто гуляла, а потом мочила коньки в луже и возвращалась домой с мокрыми коньками, ставила их на батарею. Через некоторое время мама, конечно, узнала, что никто никуда давно не ходит.
– Удивительно, ты так рано распрощалась с фигурным катанием, а потом, много лет спустя, добилась феноменального успеха в шоу «Ледниковый период» в паре с олимпийским чемпионом Романом Костомаровым. А «Бедная Лиза». Танцевать в дуэте с ведущим солистом балета Большого театра Андреем Меркурьевым!
– Потому что я страшная авантюристка. Мне кажется, у меня есть черта, которой я дорожу, и не дай бог, она у меня исчезнет (и за это большое спасибо Алексею Бородину, моему мастеру в ГИТИСе) – это не бояться ошибиться. Будет провал – не будет, но всё равно надо идти по этому пути, если он доставляет тебе удовольствие. Страшно было согласиться на участие в «Ледниковом периоде». Это же позорище на всю страну: я, театральная актриса, в коконе высоких материй, глубоких размышлений о жизни, вынуждена надевать коньки и выезжать на лед. И вдруг выяснилось, что там можно делать всё что хочешь, у тебя нет никаких ограничений: ты сам себе режиссер, сам назначаешь себя на роль, сам эту роль играешь, а тебе еще помогают такие талантливые люди, как Илья Авербух и Рома Костомаров.
– Ты произнесла слово «провал»…
– Искусство очень субъективно: кто-то восторгается моей игрой, а кто-то…
– Чулпан, я говорю не о ком-то, а о тебе самой. Были роли, за которые тебе становилось стыдно?
