– Я недавно озвучивала себя. Смотрю на экран и вижу: этой морщины еще недавно не было, и этой не было, и тут тоже. Мне так интересно это открывать. Жалко, что так происходит? Ну, наверное. А с другой стороны, у тебя такая профессия, что ты можешь пристроиться к своим физиологическим изменениям. И конечно, дети – это даже не бег, а космические скорости. Думаешь, как же это произошло, вчера же еще полметра в коляске лежало. (Улыбается.) Но всё это желательно ощущать с радостью, и тогда ты будешь жить так же счастливо, как и до появления той или иной морщины.
Знаешь, Вадик, с появлением фонда я поняла, что нет ничего страшного в этой жизни, кроме смертельных болезней и потери близких. Всё остальное – это только вопрос внутренней оптики…
– У тебя через полтора часа спектакль. Многие актеры прибегают, быстро надевают костюм и выскакивают на сцену. Ты сегодня приехала пораньше, потому что мы с тобой договорились встретиться, или ты всегда рано приезжаешь?
– Я обязательно приезжаю на спектакль за час-полтора, не позже. Обязательно слушаю музыку, когда настраиваюсь, и повторяю внутри себя текст.
– Какую-то конкретную музыку?
– Разную. У нас один iCloud с детьми, и они тоже скачивают музыку. У нас одна музыка на троих, поэтому я вижу, что они себе скачивают, и это иногда бывает так здорово и так интересно. Я в этом смысле абсолютно всеядна.
– Всеядная Чулпан, я всегда восхищаюсь твоими нарядами, которые ты носишь в повседневной жизни. Такой вызывающе подростковый стиль и преимущественно яркие тона: то ядовито-синий, то желтый или, как сейчас, ярко-бордовый.
– Ты как-то попадаешь в такое мое настроение, когда хочется надеть что-то веселое. А вообще у меня есть разные наряды. Я и пиджаки ношу, и строгие костюмы. Платья в пол мне тоже иногда приходится надевать. Но классические женские платья не очень совпадают с моей психофизикой. А совпадают больше вот такие, идиотические – в общем, то, что немножко выбивается из строя, всё, что несет хотя бы немножко оттенок дурачества. Однажды, когда я собиралась пойти к старшей дочке в школу, она сказала: «Классному руководителю нужно купить красивый букет, а учительнице, которая ведет продленку, – то, что ты любишь». У меня есть и черные вещи, но иногда хочется надеть то, что я действительно люблю: что-то карнавальное, клоунское. Я так поднимаю себе настроение. Мне кажется, если у меня будет хорошее настроение, это может распространиться и на всех вокруг.
– Слушай, Чулпан, я вспомнил забавную историю, которую ты мне когда-то рассказала. О том, как тебя пробовали в какой-то фильм (ты была еще совсем начинающая) и долго не звонили. Потом ты перезвонила сама. Трубку взял режиссер и сочувственно тебе сказал: «Знаете, вам лучше, пока не поздно, уйти из профессии, потому что глаза – это зеркало души. А ваши глаза совсем невыразительные».
– Невыразительные, да. Но для меня это было совсем неважно. Главное, на сцену разрешают выходить. (Улыбается.) На самом деле, если кто-то из моих дочерей захочет вдруг пойти в актерскую профессию, я скажу: даже близко сюда не подходи, – а вот если ты не можешь без этого жить, тогда уже ничего не страшно.
Сергей БЕЗРУКОВ обрел новое дыхание после того, как стал художественным руководителем Московского Губернского театра. Здесь идет интенсивная работа. Обновилась труппа, премьера следует за премьерой. Сергей с удовольствием реализует в театре свои режиссерские амбиции. Зимой 2017 года я побывал на «Вишневом саде», который поставил Безруков. Красивый ностальгический спектакль с выразительной актерской игрой и великолепными декорациями. Сценограф – тоже Сергей Безруков.
Когда мы общались с Сергеем после его назначения худруком, в 2014-м, я спросил, какие новые качества он открыл в себе: «Наверное, я учусь говорить нет. Учусь говорить с людьми довольно-таки жестко. Это необходимо. Я понял, что любимым для всех, как актер, не будешь больше никогда».
