Как-то раз Василий приехал в деревню к бабке с дедом. Выпили на радостях за встречу. Вскоре и дружки его закадычные на пороге появились. Добавили еще. Впрочем, долго за столом гости рассиживаться не стали. Дела у них оказались важные – крышу в колхозном коровнике красить председатель заставил. Васька от нечего делать с ними увязался. На мотоцикле с коляской быстро до места доехали и почти без приключений: только пару раз в кювет улетели, да дерево задели. Так, слегка.
Стали красить. Полчаса кисточками помашут – по соточке на грудь примут. Дружки Васькины – люди деревенские, к самогону привыкшие. А Ваську с непривычки разморило, шатать из стороны в сторону стало. Ну, и наступил в коровью лепешку, коих возле фермы, как блинов на Масленицу. Ухватился за лестницу и вместе с ней на землю полетел. Лестница ненароком ведро с краской, стоявшее на верхотуре, зацепило. А оно точнехонько Ваське на голову и приземлилось. Стоит «маляр» и понять ничего не может: вроде светло было, а тут вдруг тьма кромешная наступила и по лицу жижа течет. Парни вместо того, чтобы помочь, ржут как сивые мерины. До того довеселились, что вместе с крыши и грохнулись. И хоть бы хны. Один только руку сломал, а второй лоб рассек.
Отмывали бензином Ваську долго: лицо оттерли и одежду, а волосы не смогли. В таком виде и привезли внучка к деду с бабкой. Те увидели – мать честная! Мало того, что волосы у него зеленые, как у водяного, так еще и дыбом стоят. Это пока его на мотоцикле везли, ветер феном поработал. Пришлось стричь Ваську наголо. Дружбаны его, как лысым увидели, так сразу Кучерявым и прозвали.
Другой сосед, Никита, тот, что напротив липы, Васьки ничем не лучше. Каждый год, как только месяц май, в загул уходит. Жена сразу его из дома выгоняет – ступай, мол, куда хочешь. А куда ему идти?! Поэтому и жил месяцами возле помойки: ел, спал и деньги на водку у прохожих клянчил. В последний раз ему кто-то физиономию так разбил, что он на Винни-Пуха стал похож. После этого он к бомжам подался. Вместе пустые бутылки и макулатуру собирали, а на выручку покупали бодягу.
Неподалеку от Никитки – профессор университета. Вроде бы порядочный человек, но тоже с гнильцой. Все норовил третьим быть. Но от его жены вообще воняло, как от бочки с протухшей капустой. Пока муж у студентов за бутылку коньяка зачеты принимал, она дома с мужиками развлекалась.
…Внезапно очнулся задремавший ветер. Взметнувшись ввысь, он принялся сгонять в отару разбредшихся небесных овец. Сбившись в кучу, они в испуге еще сильнее прижимались друг к другу. Но драчун не успокоился и колотил их с прежней силой. От хлестких ударов на голубом лике небес выскочил огромный, стремительно разбухающий свинцовый фингал, который вскоре закрыл собой солнце.
Обиженные небеса заблеяли, зарыдали раскатами грома, и на землю хлынули потоки слез.
Перепуганный неожиданной переменой, ветер носился с места на место, увиливая от сверкающих молний. Поняв, что наказания ему не избежать, он помчался просить о пощаде. Его мольбы были услышаны. Гроза постепенно прекращалась.
Нашкодивший ветер разогнал тучи, и солнечные лучи раскрасили окрестности россыпями бриллиантовых капель. Стекая по листве и разнотравью, они оставляли за собой еле уловимый влажный след.
Деревья принялись складывать на поверхности луж мозаику из теней и света, пробивавшегося сквозь зеленую решетку крон. За увлекательной игрой с интересом наблюдали вездесущие воробьи. Когда казалось, что близится финал, они стремительно прыгали в воду, и рябь смывала изображение.
Деревья сердито качали макушками и начинали все с начала. Подлиза-ветер докучал игрокам. Перелетая от одного к другому, он задевал ветви, из-за чего части мозаики смешивались. В конце концов, деревьям это порядком надоело. Они пришикнули на него, и обиженный ветер убрался восвояси. Стало совсем тихо.
Взгляд Марии Федоровны упал на статного мужчину в военной форме.
– И этот здесь, – подумала она. – И когда только успел?
Михаил Николаевич в советские времена работал на закрытом заводе, где испытывал новейшие модели самолетов. Сам он об этом никогда не рассказывал, но знакомые судачили, что летчик пережил несколько аварий, чудом выжил, успев катапультироваться.
После бешеного ритма, риска и смертельных опасностей мирная жизнь вышедшему на пенсию асу показалась пресной и скучной. Словно скинули его с прозрачно-голубого, озаренного золотыми лучами неба и с головой макнули в вязкое, зловонное, кишащее лягушками и пиявками болото.
Спасение полковник нашел в воспоминаниях, волнами накатывающих на него после изрядных возлияний. Когда голова уже переставала что-либо соображать, ноги несли Михаила Николаевича на поиски приключений. В невменяемом состоянии он умудрялся выкидывать такие кренделя, в которые, протрезвев, и сам не мог поверить. Один из таких случаев стал ходячим анекдотом.
