Однажды Марта получила письмо от незнакомого ей мистера Томаса Лонгмана с просьбой принять его в удобное для дамы время. К письму прилагалась визитная карточка, свидетельствующая о том, что мистер Лонгман – хозяин лондонского издательства. Марта ответила приглашением на чай в ближайший четверг. Чаепитие оказалось необыкновенно приятным. Очаровательный пожилой джентльмен был так внимателен, что Марта расцвела и помолодела. Они говорили о ее рассказах, об общих знакомых, о политике и юриспруденции, о детях и об экономическом расцвете Британской империи. Мистер Лонгман с интересом выслушивал слова миссис Финнеган, и она, чуткая к интонациям, уловила, что это не просто вежливость, а неподдельное уважение к ее мнению. Под конец чаепития мистер Лонгман признался, что его жена и дочь очень хвалили рассказы, напечатанные в
Через три месяца у нее была готова книга коротких рассказов: об адвокатах, их клиентах, женах и любовницах, об интригах в судебных иннах и триумфальных победах начинающего барристера в Королевском суде.
Мистер Лонгман принял ее рукопись и выдал ей чек на шестьсот фунтов. Марта подивилась, что он платит нешуточные деньги, даже не прочитав книгу.
– Но ведь и вы не прочитали наш договор, дорогая миссис Финнеган, – ответил издатель. – А там написано, что я покупаю рукопись за эту сумму. Если она окажется плоха, я потеряю шестьсот фунтов. А если хороша, вся прибыль от всех ее переизданий принадлежит мне. Признаться, я люблю азартные игры.
Разумеется, все было правдой – мистер Лонгман никогда не лгал. Однако он, случалось, не договаривал. В данном случае он не упомянул о том, что рассказы Марты хвалил его друг и самый успешный автор Роберт Кавендиш. И что он обещал покрыть убытки в случае, если первая книга его сестры не будет иметь финансового успеха. Однако книга была раскуплена очень быстро, и Лонгман прикидывал, не следует ли издать ее через пару лет вторым изданием.
За ранним рождественским завтраком Марта подарила мужу портсигар, а от него получила в подарок красиво перевязанный пакет, в котором лежала прекрасно изданная книга «Парик и мантия».
– Это замечательная книга, дорогая, – сказал мистер Финнеган. – В последнее время ты почти не интересуешься моей работой, и тебе сложно будет понять кое-какие детали, но моя знакомая миссис Дернби уверяла, что книга понятна и женщине. А за то, что она увлекательна и правдива, я могу поручиться сам.
– Кстати, о миссис Дернби, – сказала Марта. – Сразу после рождественских каникул, когда дети вернутся в школу, я уезжаю в Сассекс. Я купила там домик и думаю, что проведу в нем все время до следующих каникул. Надеюсь, я там не соскучусь. А о твоем хорошем расположении духа позаботится миссис Дернби. Как она и поступает последние два года.
– Ты купила дом в Сассексе? – поразился Джеймс. – Но у тебя нет денег. Ты моя жена!
– Дорогой, – ласково сказала Марта, – ведь ты барристер. Я думала, тебе знаком Акт об имуществе замужних женщин тысяча восемьсот семидесятого года[29]? Я уверена, ты в курсе дела. А пока дети дома, нам лучше не говорить об этом. Кстати, я купила Джорджу в подарок пони, а Николасу, как он просил, отличный микроскоп. Скоро они встанут. А какие подарки на Рождество приготовил им ты?
– Книги, – пробормотал Финнеган, – и еще кое-какие пустяки. Отчего ты упомянула миссис Дернби? Ты ведь знаешь, я благодарен ей за многое. У нас нет особых отношений. И вообще, она старше меня, не говоря уж, что тебе годится в матери.
– Не оскорбляй меня необходимостью обсуждать этот вопрос, – твердо сказала Марта. – Я бы не стала делать того, что сделала, не будь у меня полной уверенности. Разумеется, никакого ущерба твоей репутации я не причиню. Мы будем вместе появляться в обществе, когда я окажусь в Лондоне.
Марта Финнеган проснулась апрельским утром в своем доме в Сассексе. За окном шел дождь. «Слишком много дождей, – подумала она, – пожалуй, не меньше, чем в Лондоне». Горничная внесла в маленькую спальную таз и кувшин с теплой водой, подала полотенце и стала помогать хозяйке одеваться.
В этот день Марте исполнилось тридцать три года. Соседи, с которыми она свела знакомство, были не слишком сведущи в этикете и могли начать наносить поздравительные визиты еще до обеда. Поэтому она надела новый французский корсет и попросила горничную зашнуровать его потуже.
Утреннюю почту принесли, когда Марта только села завтракать. Она хотела проявить терпение и вскрыть письма после еды, но как-то само получилось, что яйцо осталось недоеденным, чай не выпит, а Марта уже стояла у маленького столика, на который горничная поставила поднос с письмами и две небольшие коробочки с присланными подарками.
