Чета Финнеганов около года жила на два дома. Джеймс оставался в их благоустроенном особняке в Лондоне. Марта, купив домик в Сассексе, поселилась там на время, пока их сыновья находились в школе и приезжали в Лондон только на каникулы. Однако через год оба почувствовали, что им не хватает друг друга. После возвращения домой Марта не только полностью примирилась с мужем, но и обнаружила, что он интересный и даже блестящий собеседник и вдобавок душевно близкий ей человек. Теперь они подолгу и обо всем разговаривали за завтраком, и бывало, что Марта, не удержавшись в рамках приличия, громко смеялась уморительной чепухе Джеймса, благо они были дома одни, не считая слуг. И вечера Джеймс два-три раза в неделю проводил дома. А с тех пор, как миссис Финнеган, вопреки ожидаемому и почти вразрез с благопристойностью, на четвертом десятке оказалась в интересном положении, он вообще отказался от клуба и бывал дома все время, свободное от инна. Книга Марты наделала много шума, так что следующая, которую она написала в уединении в Сассексе, разошлась за несколько недель. После второй книги, на обложке которой наряду с псевдонимом через дефис значилась ее фамилия, Марта получила приглашение Общества лондонского литературного фонда на ежегодный обед. В этом году – под председательством мистера Френсиса Брет Гарта. К приглашению было приложена собственноручная записка Брет Гарта. Он писал, что рад возможности встретиться с миссис Финнеган, которой еще не имел чести быть лично представленным, а также с ее супругом, что чрезвычайно ценит ее книги и что он сам и все Общество были бы польщены, если бы миссис Финнеган согласилась во время обеда выступить перед приглашенными с небольшой речью о современной литературе. Джеймс был в восторге и чуть ли не продиктовал жене письмо, в котором она благодарила знаменитого американского писателя, издателя и дипломата за оказанную честь и соглашалась прочитать коротенькую лекцию, которую предполагала назвать «О сбережении чернил».
На следующее же утро Марта была у модистки на Оксфорд-стрит. Фигура ее еще не изменилась, хотя она и опасалась, что новое платье, быть может, сумеет надеть только один раз… После длительных раздумий Марта заказала платье из светло-оливковой тафты, у которого лиф и задняя удлиненная часть юбки были из синего с золотом бархата, отделанного по рукавам, вороту и корсажу оливковой лентой с небольшими бантиками в ключевых точках. Марта с трудом уговорила модистку сделать турнюр поменьше, лишить шлейф бахромы и укоротить его так, чтобы, повернувшись к собеседнику, она не рисковала наступить на собственный подол. Кроме того, она мягко, но настойчиво потребовала удалить со шляпки птичку и ограничить фантазию букетом шелковых цветов, кружевами, несколькими перышками и тремя серебряными парижскими шляпными булавками, очень красивыми и дорогими. Примерки и переделки заняли почти две недели. Накануне торжественного дня горничная Лиззи нарядила госпожу в новый наряд, подобрала подходящие кольца, убедилась, что французский корсет сидит прекрасно, нигде ничего не колет, атласные туфельки не жмут, и обе поняли, что тяжкие труды их закончены.
Утром Марта набросала на небольшом листочке почтовой бумаги главные пункты своего выступления. В полдень, дабы цвет лица остался свежим, она, вопреки обыкновению, прилегла отдохнуть и неожиданно крепко заснула. К пяти кучер заложил экипаж… Гости собрались в
Обед проходил замечательно. Вначале секретарь Фонда представил председательствующего, и мистер Брет Гарт поблагодарил за честь. Потом сам председатель говорил о Фонде, который пополняется за счет пожертвований лучших людей империи, начиная с королевы Виктории, и позволяет содержать бесплатные библиотеки и содействовать изданию первых опусов начинающих писателей. Затем разлили шампанское и с большим воодушевлением выпили за королеву. Дальше перемены блюд чередовались с короткими выступлениями известных писателей и сбором пожертвований. Перед десертом слово предоставили Марте.
