Работали быстро и молча. Даже воздух в Мёртвом Городе был неприятный – как будто ощупывал кожу, ища слабые места. Хьёлас силился отмахнуться от навязчивой мысли, ведь ясно же, что здесь нет ничего, кроме глупой мнительности и суеверий, связанных с этими местами. Но ощущение, что кто-то наблюдает за их действиями с другого конца улицы, не исчезало. Хьёласу пришлось прикусить язык, чтобы не свернуть сборы раньше, чем мешок будет полным – Чим никогда не забудет ему такого срыва!
- Всё, идём.
Они вдвоём ухватили мешок и потащили его к вэйпану. Солнце скрылось за горизонтом наполовину – успели. Но расслабиться будет можно только в воздухе. Хьёлас нервно обернулся, но никого не заметил.
- Да что с тобой? – спросил Чим то ли беспокойно, то ли насмешливо. – Дёрганый какой-то стал, на себя не похож.
Хьёлас не ответил. Ну, их, разговоры эти, убраться бы подобру-поздорову.
Только вернувшись в школу и привычно поманив за собой мешок с камнями, Хьёлас окончательно пришёл в себя и рассмеялся собственной нервозности.
- Кажется, я более мнителен, чем привык признавать, - сказал он сонному Чиму, который задремал, пока они летели – то ли от скуки, то ли от усталости.
- Ты не мнителен, ты просто всегда и везде настороже, даже когда беспокоиться не о чем. Неудивительно, что ситуация, требующая бдительности, повергла тебя в настоящую панику.
- Скажешь тоже – «панику», - нахмурился Хьёлас. Ему было неприятно, что друг заметил его необоснованный страх, но радость благополучному возвращению в школу была так сильна, что все негативные чувства меркли. – Это ты у нас слишком легкомысленный и беззаботный. Ладно, спасибо за помощь, дружище. С меня причитается.
Чим только отмахнулся и направился к себе.
Хьёлас вошёл в свою комнату и понял, что он как раз вовремя. Над приёмником для нунциев парило бесформенное серое облачко. Он произнёс формулу-пароль и послышалось странное мычание, в котором он с трудом узнал голос сестры. Он развеял нунция, создал своего и отправил к Виоре: «Вообще ничего не понял. Попробуй ещё раз».
У неё ещё не было приёмника, поэтому нунций мог застать её в любом месте, где бы она ни была, но и отправить его было сложнее, чем любому другому человеку, который уже сплёл себе приёмник. Но Хьёлас не пренебрегал возможностью и самому попрактиковаться – мелочь, конечно, но, как любят говорить преподаватели, если заклинание не сплетается легко и незаметно, «само собой», значит, оно освоено не идеально.
Через несколько минут появилось ещё одно невнятное облачко и что-то пробормотало.
«Не понятно, - ответил Хьёлас. – Попробуй передавать не длинную фразу, а что-нибудь короткое. Допустим, моё имя. Так тебе будет легче сосредоточиться».
А в ожидании ответа можно попрактиковаться в собственных слабых местах. Начинать выплавку, пожалуй, не стоит, тут нужно полное внимание к процессу, а вот отработать петлю, закрепляющую щит, которую показал Чим, вполне можно.
«Хр-гр-гр!» - деловито сообщило серое облачко, по очертаниям напоминавшее человеческое тело.
«Забей на форму нунция, - посоветовал Хьёлас Виоре. – Внешний вид – это уже шик из разряда иллюзий, а тебе надо сосредоточиться на передаче сообщения. «Впиши» его в сеть заклинания, как если бы… я сам был этим нунцием. То есть не через него передавай сообщение, а ему самому. А он уже будет знать, что делать, когда ты замкнёшь формулу».
«Щит будет знать, что делать, когда ты замкнёшь петлю», - так сказал Чим. Тогда Хьёлас не совсем понял друга, но теперь, пытаясь объяснить сестре принцип работы простого, по сути, заклинания, он невольно использовал те же слова. Неужели в этом что-то есть? Неужели чары действительно живут своей жизнью, после того, как их создадут? Выполняют собственное предназначение, добросовестно проживая цикл от рождения до распада… грустно это, наверное.
«Хьёлас!» – закричало очередное бесформенное облако, так что он подпрыгнул от неожиданности.
«Молодец, Виора, - отправил он, едва выровняв дыхание. – Но кричать не надо, это заклинанию не поможет».
Даже если это не живые существа в полном смысле слова, жизненный цикл всё-таки имеет место. И если уж создаёшь жизнь – сделай её качественной и цельной, чтобы ей нравилось существовать. Вдохновлённый, Хьёлас вырисовал щит и набросил финальную петлю почти с любовью. Кажется, ещё никогда у него не получалось так хорошо.
«Хьёлас?» – спокойно, ровно, аккуратно.
«Молодец, Виора, у тебя хорошо получилось».
«Привет, Хьёлас».
«Привет, Виора. Попробуй теперь фразу подлиннее, это будет ненамного сложнее, раз уж ты поняла принцип».
Ответа не было довольно долго. Хьёлас сплёл ещё один щит – лучше предыдущего. Надо же, что творит с бесталанными студентами вдохновение! Жаль, что это настроение не продлится вечно. Впрочем, если впредь воспринимать магию как создание примитивной, но осмысленной жизни…
«Совсем не сложно, оказывается. Я первая в классе освоила, представляешь? У меня тут все собрались, просят показать!»
