Я была бессильна предостеречь Мэтью и сообщить ему, что кто-то наделил нашего чудесного, хрупкого мальчишку бешенством крови.
Мэтью уже готовился перемахнуть через капот машины, но на его пути встал водитель. Остановить моего мужа мог только другой вампир.
– Остановитесь, Мэтью. Это Джек.
Низкий громкий голос и лондонский выговор пробудили в памяти неприятные воспоминания об одной капельке крови, упавшей в подставленный рот вампира.
Эндрю Хаббард! Когда-то он был королем лондонских вампиров. Хаббард в Нью-Хейвене. На периферии моего зрения замигали яркие точки звезд.
Мэтью с рычанием дернулся. Хаббард больно ударился спиной об остов машины. Человеку это бы стоило сломанного позвоночника.
– Это Джек, – повторил Хаббард, схватив Мэтью за шею и заставив прислушаться.
Послание достигло разума Мэтью. Округлившимися глазами он взглянул в нашу сторону.
– Джек! – хрипло позвал Мэтью.
– Мастер Ройдон?
Джек не повернулся на голос. Лишь наклонил голову. Голос Мэтью сумел пробиться сквозь черную мглу бешенства крови. Руки Джек не убрал, но их хватка ослабла.
Я вдохнула всей грудью, торопясь прогнать усыпанную звездами тьму. Рука инстинктивно опустилась на живот. Изнутри меня ободряюще толкнули, потом еще раз. Лоберо обнюхал мне ноги и руки, пытаясь сообразить, какое отношение я имею к его хозяину, после чего уселся рядом и зарычал на Мэтью.
– Это еще один сон?
В низком голосе улавливались нотки прежнего Джека, каким мы его оставили в XVI веке. Он крепко зажмурился, не рискуя просыпаться.
– Это не сон, Джек, – тихо произнес Галлоглас. – А теперь отойди от мистресс Ройдон. Она – истинная пара Мэтью, и он никак не может быть для нее угрозой.
– Боже! Я ведь дотрагивался до нее.
Джек не на шутку испугался. Медленно повернувшись, он поднял руки, показывая, что сдается и готов принять любое наказание, какое Мэтью сочтет нужным. Глаза Джека снова потемнели. Тогда почему бешенство крови опять поднимается на поверхность?
– Успокойся, – сказала я, осторожно отпуская его руку. – Когда-то ты постоянно дотрагивался до меня. Мэтью не считает это проступком.
– Тогда я был… другим. – Голос Джека звенел от ненависти к себе.
Мэтью медленно приблизился, стараясь не провоцировать Джека. Захлопнув дверцу машины, Эндрю Хаббард пошел за ним. Прошедшие столетия практически не изменили облик лондонского вампира, известного своими священническими привычками и тем, что он собрал к себе под крыло ведьм, вампиров и демонов всех возрастов. Как и в XVI веке, он был чисто выбрит. Светлые волосы без намека на седину. Бледное лицо. Только глаза цвета серого сланца и темная одежда несколько скрашивали его мертвенную бледность. Хаббард оставался все таким же высоким и худощавым, а его широкие плечи и четыреста с лишним лет назад слегка сутулились.
Видя приближающихся вампиров, Лоберо зарычал еще громче и оскалил зубы.
– Успокойся, Лоберо! – велел ему Мэтью.
Мой муж присел на корточки и терпеливо ждал, пока пес соображал, какую линию поведения выбрать.
– Для Лоберо существует только один хозяин, – предостерег Хаббард. – Единственный, кого он слушается, – Джек.
Лоберо ткнулся мокрым носом мне в руку, затем обнюхал хозяина. Прежде чем подойти к Мэтью и Хаббарду, пес поднял морду и втянул в себя другие запахи. Отец Хаббард был ему знаком, а вот Мэтью требовал более тщательной оценки. Когда она закончилась, хвост Лоберо качнулся слева направо. Это не было вилянием, но пес инстинктивно признал альфа-самца нынешней стаи.
– Хороший мальчик, – похвалил Мэтью.
Он встал, указав на свою ногу. Лоберо послушно двинулся вслед за Мэтью. Наконец Мэтью поравнялся с Джеком, Галлогласом и мной.
– Все в порядке, mon coeur? – шепотом спросил он.
– Конечно, – ответила я, по-прежнему восстанавливая дыхание.
– А ты, Джек?
Он положил руку на плечо Джека. Это не было типичным приветственным жестом де Клермонов. Это было отцовским приветствием сыну, с которым он встретился после долгой разлуки. Жест отца, ужасающегося при мысли, через какой кромешный ад прошел его ребенок.
– Сейчас лучше. – От Джека всегда можно было услышать правду, если спросить напрямую. – Когда я удивлен, мне иногда не удается совладать с собой.
– Мне тоже. – Мэтью чуть сильнее надавил на плечо Джека. – Прости. Ты стоял спиной, а я… вообще не ожидал, что когда-нибудь снова тебя увижу.
– Это было… тяжело. Держаться вдали от вас.
Дрожь в голосе Джека подсказывала, что ему было не просто тяжело.
– Могу представить. Слушай, а почему бы нам не пройти в дом? Там ты и расскажешь свою историю.
Казалось бы, вполне обычное приглашение. Но, по сути, Мэтью просил Джека вывернуть душу наизнанку. Джека такая перспектива настораживала.
– Джек, ты сам выберешь, что́ говорить, – успокоил его Мэтью. – Можешь вообще ничего нам не рассказывать или рассказать все без утайки. Только давай пройдем внутрь. Твой нынешний Лоберо такой же шумный, как прежний. Если он не прекратит лаять, соседи вызовут полицию.
Джек кивнул.
Мэтью склонил голову набок. Этот жест делал его немного похожим на Джека.
