Я поблагодарила ее и поставила чашку с недопитым чаем на круглый столик. Было бы неплохо его допить, но тонкие фарфоровые стенки плохо держали тепло, и чай успел остыть. А насчет того, что мне требуется, я даже не знала, с чего начать.
Мы с Изабо вышли из гостиной, поднялись по изящной лестнице на третий этаж. Коридорный ковер гасил наши шаги.
– На третьем этаже тебе будет спокойно, – сообщила Изабо. – Здесь всего две спальни, а также кабинет Мэтью и небольшая гостиная. Поскольку дом теперь твой, ты вольна по своему усмотрению менять обустройство.
– А где разместились остальные? – спросила я, видя, что Изабо снова повернулась в сторону лестницы.
– Наши с Фиби комнаты над тобой. Марта обосновалась в полуподвале, где комната домоправительницы. Если ты сочтешь, что дом перенаселен, мы с Фиби можем перебраться в дом Маркуса. Он находится вблизи Сент-Джеймсского дворца и когда-то принадлежал Мэтью.
– Сомневаюсь в необходимости вашего переезда, – сказала я, подумав о размерах дома.
– Там видно будет… Вот и твоя спальня.
Изабо открыла широкую филенчатую дверь. Как и везде, медная дверная ручка умопомрачительно блестела. Переступив порог, я шумно выдохнула, пораженная увиденным.
Палитра спальни состояла из оттенков зеленого, серебристого, светло-серого и белого. Стены были оклеены светло-серыми обоями с ручной росписью, изображавшей ветви и листья. Серебристые мазки создавали эффект лунного света. В центре потолочной лепнины зеркально блестела луна. Похоже, она давала общий свет. Сверху из зеркала на меня смотрело призрачное женское лицо. Губы безмятежно улыбались. Потолочный узор разделялся на четыре квадранта, и из каждого глядело изображение Никс – воплощения ночи. Ее дымчато-черная развевающаяся накидка была нарисована так реалистично, что казалась настоящей тканью. Накидка была усыпана серебристыми звездами, которые ловили свет из окон и отражения в зеркале.
– Согласна, зрелище исключительное, – сказала Изабо, довольная моей восхищенной реакцией. – Мэтью хотел создать ощущение, будто ты в лесу, под небом, где ярко светит луна. Когда убранство спальни завершилось, он счел комнату слишком красивой. Спать здесь он не стал и обосновался в соседней комнате.
Изабо прошла к окнам, подняла портьеры. Яркий солнечный свет устремился в стенную нишу, где стояла старинная кровать с традиционными четырьмя столбами и балдахином. Ниша лишь слегка уменьшала ее величину. Рисунок шелковых кроватных занавесок повторял узор обоев. Над камином висело второе большое зеркало. В нем отражались обои и мебель: туалетный столик между высокими окнами, кресло-качалка у камина, сверкающие цветы и листья, которыми был инкрустирован низкий комод орехового дерева. Должно быть, на интерьер и мебель спальни Мэтью ухлопал целое состояние.
Стену напротив ниши украшала большая картина. Она висела между высокими окнами и изображала колдунью, сидевшую на земле и рисовавшую магические символы. Занятие колдуньи прерывала другая женщина, лицо которой скрывала вуаль. Она протягивала руку и, казалось, просила о помощи. Колдунья, ведьма. Странный сюжет для убранства вампирской спальни.
– Изабо, а кому прежде принадлежала эта комната?
– Мне думается, Мэтью готовил ее для тебя. Но тогда он еще об этом не знал, – ответила Изабо, раздвигая вторую пару портьер.
– Здесь когда-нибудь спала другая женщина?
Я бы глаз не сомкнула в спальне, где некогда обитала Жюльет Дюран.
– Со своими любовницами Мэтью встречался в иных местах, – в тон мне ответила Изабо, но, увидев мое лицо, уже мягче добавила: – У него много домов. Большинство из них не значат для него ничего. Некоторые значат. Этот – один из них. Он бы не стал дарить тебе то, что не имело ценности для него самого.
– Я и представить не могла, как тяжела окажется разлука с ним, – глухо призналась я.
– Супружество в вампирской семье – всегда тяжелая ноша, – с грустной улыбкой ответила Изабо. – Временные расставания порой бывают единственным способом сохранить совместную жизнь. В этот раз Мэтью не оставалось иного, как уехать без тебя.
– А Филипп когда-нибудь спроваживал тебя из дому? – спросила я, с нескрываемым любопытством глядя на мою скрытную свекровь.
– Естественно. Обычно Филипп отсылал меня из замка, когда ему требовалось сосредоточиться, а я отвлекала внимание. В других случаях – чтобы уберечь от возможных последствий разных бед. В его семье беды были явлением постоянным. – Она улыбнулась. – Выражаясь твоими словами, муж спроваживал меня всякий раз, когда знал, что я непременно встряну. Он заботился о моей безопасности.
– Значит, этой сверхопеке Мэтью научился у Филиппа? – спросила я.
Мне вспомнились случаи, когда Мэтью был готов рисковать собой, только бы уберечь меня от опасности.
– Мэтью научился сдувать пылинки с любимой женщины гораздо раньше, чем стал вампиром. Да ты и сама знаешь.
– Ты всегда выполняла приказы Филиппа?
