– Сама толком не знаю, – призналась я, читая латинские надписи под рисунками. – Глаз символизирует мир архетипов.
– То есть происхождение всех вещей. – Фиби пристальнее вгляделась в гравюру.
– Как ты сказала? – У меня открылся третий глаз, и слова Фиби Тейлор вдруг стали мне интересны.
– Архетипы – это изначальные паттерны. Смотри: здесь изображен подлунный мир, небеса и человек, – сказала она, по очереди касаясь кружков, окружающих архетипический глаз. – Каждый связан с миром архетипов – их точкой происхождения. Вдобавок они связаны между собой. Изречение намекает, что мы должны рассматривать цепи как узлы. Не знаю, годится ли мое объяснение.
– Очень даже годится, – прошептала я.
Степень моей уверенности возросла. Афанасий Кирхер и книжный аукцион на вилле Мондрагоне были теснейшим образом связаны с чередой событий, которые вели от пражских безумств Эдварда Келли к последнему из вырванных им листов. Отец Афанасий почти наверняка знал о существах нечеловеческой природы. Либо знал, либо сам был одним из них.
– Древо Жизни само по себе является мощным архетипом, – рассуждала вслух Фиби. – Оно описывает взаимоотношения между частями сотворенного мира. По этой же причине создавались генеалогические древа родов. Они прослеживали все линии до истоков.
Появление историка искусства в семье было неожиданным бонусом как с исследовательской точки зрения, так и по причине бесед на общую тему. Наконец-то будет с кем поговорить о загадочных изображениях минувших веков.
– Ты ведь знаешь, насколько важны древа познания в научных схемах. Правда, не все они отличаются такой глубиной охвата, – огорченно вздохнула Фиби. – По большей части это простые схемы с несколькими рядами ответвлений, вроде дарвиновского Древа Жизни из его «Происхождения видов». Представляешь, во всей книге – всего одна схема. Очень жаль, что Дарвин не удосужился нанять смышленого художника, как сделал Кирхер. Не все же исследователи еще и художники.
Узловатые нити вокруг меня, которые до сих пор молчаливо ждали, вдруг зазвучали. Но чего-то недоставало. Некоего мощного соединения, до которого я почти дотянулась, если бы…
– А где все? – спросил заглянувший в столовую Хэмиш.
– Доброе утро, Хэмиш, – тепло улыбнулась демону Фиби. – Леонард поехал встречать Сару и Фернандо. Остальные… где-то.
– Привет, Хэмиш, – пробасил подошедший к окну Галлоглас. – Ну что, тетушка? После сна чувствуешь себя лучше?
– Гораздо лучше, – ответила я, продолжая внимательно смотреть на Хэмиша.
– Он пока не звонил, – тихо ответил Хэмиш, поняв мой молчаливый вопрос.
– Доброе утро, Диана. Привет, Хэмиш. – Изабо вплыла в столовую, подставив демону щеку для поцелуя, и Хэмиш послушно ее поцеловал. – Ну как, Диана? Фиби отыскала все нужные тебе книги? Или надо продолжить поиски?
– Фиби проделала просто фантастическую работу, причем так быстро. Но, боюсь, мне и дальше понадобится помощь.
– Для того мы здесь и собрались. – Изабо махнула Галлогласу, чтобы шел в дом, затем внимательно посмотрела на меня. – Твой чай совсем остыл. Марта сейчас принесет новый. Потом расскажешь, что́ от нас требуется.
Марта не замедлила появиться. Она принесла мятный чай, в котором, в отличие от крепкого черного, налитого Фиби, совсем не было кофеина. К нам присоединился Галлоглас. Допив чай, я потянулась к конверту и вытащила два пергаментных листа с иллюстрациями. Хэмиш присвистнул.
– Эти листы еще в шестнадцатом веке были вырваны из Книги Жизни – старинного манускрипта, нынче известного в научном мире как «Ашмол-782». Осталось найти третий, с изображением дерева. Он отчасти похож вот на эту гравюру. – Я показала титульный лист кирхеровского трактата о магнетизме. – И найти третий лист нам нужно прежде, чем это сделают другие, то есть раньше Нокса, Бенжамена и Конгрегации.
– А почему им всем так жутко хочется заполучить Книгу Жизни? – поинтересовалась Фиби.
Ее умные оливковые глаза светились детским простодушием. Долго ли они останутся такими, после того как она войдет в семью де Клермон и станет вампиршей?
– Начнем с того, что мы совсем не знаем, чем является Книга Жизни, – вздохнула я. – Считать ли ее гримуаром? Историей нашего происхождения? Своеобразной летописью? Этот манускрипт я держала в руках дважды. Первый раз мне выдали его в Бодлианской библиотеке Оксфорда. Он был без трех упомянутых листов. А вторично он попал мне в руки в кунсткамере императора Рудольфа – пока еще целый. У меня самой нет ясного ответа на вопрос, почему за манускриптом идет такая бешеная охота. Одно могу сказать с уверенностью: Книга Жизни полна силы. Силы и тайн.
– Неудивительно, что ведьмы и вампиры так жаждут ее заполучить, – сухо заметил Хэмиш.
– И демоны тоже, – добавила я. – Спроси Агату Уилсон, мать Натаниэля. Ей позарез нужен этот манускрипт.
– Где же ты нашла второй лист? – спросил Хэмиш, дотрагиваясь до изображения драконов.
– Его привезли в Нью-Хейвен.
– Кто? – не отставал Хэмиш.
– Эндрю Хаббард.
