Перед зрителями Полина извинилась за оборванный вчерашний эфир, честно сказав, что для нее произошедшее стало шоком. Она была откровенна, она была самой собой – и получила отклик. В чате все больше возникало понимающих комментариев, все сильнее она чувствовала, что, возможно, зря пряталась так долго. Или не зря? Тот самый случай, когда ее полюбили уж точно не за внешность, а за то, какой Полина была. К этому она и пришла в конце.
– Вот что я поняла: мы слишком часто смотрим людям в лица и слишком редко – в душу. Я не задумывала этот канал как эксперимент или попытку доказать, что внутреннее важнее внешнего. Я вообще не стремлюсь кому-то что-то доказывать. Но эта история многому научила в первую очередь меня саму. Иногда наш страх показаться смешными, глупыми, неугодными настолько велик, что мы не решаемся делать вещи, которые желаем и которые стопроцентно наши. Мы прячемся от них, опасаясь осуждения и провала. Боимся показать миру настоящих себя. Но я вам обещаю: впредь во всех проектах, где я буду участвовать, стану стараться максимально раскрыть не только себя саму, но и своих собеседников. Мы учимся всю жизнь, и я получила важный урок, в том числе благодаря вам. Спасибо, мои дорогие зрители. С вами были Полина Дементьева и очень прыгучая кошка Искра. Увидимся через два дня. Не забывайте подписываться и ставить лайки.
На Полинин первый эфир «с открытым забралом» подобрали милейшую пожилую актрису одного из самых известных московских театров, которая, хоть и привыкла к камерам и всеобщему вниманию, в кадре держалась едва ли не скромнее, чем Полина. Они быстро поладили. Визажист накрасила Полине глаза так, что они казались огромными, поколдовала над шрамом – и он не исчез, нет, но словно бы перестал быть значимым. Искра забралась актрисе на колени и просидела там весь эфир, время от времени пытаясь залезть повыше, что пожилую женщину невероятно умиляло. На Полину смотрели глаза камер, горели над ними красные огоньки, и то, что ранее казалось очень страшным, теперь медленно превращалось просто в волнующее.
Конечно, нельзя было в одночасье избавиться от многолетней привычки скрываться от людей. Тут на помощь вновь пришла Саша.
– Веди себя в жизни так, как будто у тебя непрерывный эфир, – сказала она. – Ты же во время них не боишься! Вот и привыкнешь потихоньку.
– Вся наша жизнь – игра, – задумчиво протянула Полина.
– Ну, давай осовременим: вся наша жизнь – прямой эфир, нам прилетают лайки и хейт, и только от нас зависит, кому мы пошлем сердечко в ответ, а кого забаним.
Андрей был с Полиной добрым, Андрей был нежным. Их отношения словно встали на паузу; Полина спала на общей кровати так, чтобы между нею и женихом лежала Искра. Кошка, будто все понимая, устраивалась, как уложат. Полина опасалась, что Андрей начнет настаивать на близости или подступится с разговорами; он не сделал ни того ни другого. Дал своей девушке запрошенное ею личное пространство.
И она этим пользовалась. Полина вставала рано, делала зарядку, а затем устраивалась на лоджии в компании кошки и думала. Смотрела на город, который все никак не желал становиться уютным, удобным… своим. Слушала, как похрапывает Андрей в спальне.
Полина ждала, когда ответы проявятся сами, будто старые фотографии, над которыми колдуешь в ванной.
А потом случилась Милена Липницкая.
На кандидатуре Липницкой настоял «Стримлайн»; сама Полина ни за что бы не выбрала эту особу своей гостьей, но тут пришлось пойти на поводу у Эдгара, которому Полина до сих пор была благодарна за поддержку. Начальство требовало дать в эфир кого-нибудь неоднозначного, и после долгих размышлений Эдгар и Андрей остановились на Милене.
Она была блогером, вела онлайн-курсы, где учила девушек быть «дерзкими и красивыми» и брать от жизни все, обожала лезть в жизнь других и производила впечатление особы целостной и целеустремленной. Липницкая в определенных кругах слыла скандалисткой, однако умело балансировала на грани, не опускаясь до откровенного хамства. Ее «сеансы черной магии и ее разоблачения», как называла их сама Милена, естественно, становились вирусными, и все же веяло от ее популярности легкой желтизной. Полина такое не любила.
Но что уж…
– За тебя она не зацепится, – сказал Андрей, когда готовились к эфиру. – Хотя если в твоей жизни все-таки остались страшные секреты, лучше скажи сейчас, мы хоть будем готовы.
– По-моему, я сама себя так хорошо разоблачила, что дальше некуда, – вздохнула Полина. – Постараюсь направить ее на другие рельсы. Пусть громит, скажем, людей, которые покупают животных только для красивых кадров, а потом выкидывают на улицу. Или доставщиков еды, что носятся по Москве как сумасшедшие. Мало ли тем!
– Только о курсах ее не спрашивай, очень прошу. Иначе она найдет, к чему прицепиться.
Полина смолчала. «Ты красивая», – всплыли в голове слова Даниила. Он теперь появлялся в кафе реже: его работа закончилась, заведение открылось и не потонуло, и Маковецкий лишь иногда заходил, чтобы узнать, как дела. Полина испытывала по этому поводу смутное сожаление.
