Но этим вечером он был здесь – заехал, чтобы посмотреть эфир и съесть пару пирожных, как он сам сказал. Полина обрадовалась. Вряд ли Даниил знал, кто такая Милена и как она может быть неприятна, однако Полина немедленно почувствовала себя увереннее. Как будто он снова закутал ее в плед, хотя Маковецкий ничего такого не сделал, лишь подошел поздороваться.
Липницкая в жизни оказалась даже красивей, чем на экране; глядя, как ей поправляют макияж на совершенном кукольном личике, Полина поймала себя на мысли, что подобная внешность сильно обязывает. Да, многие тобой восхищаются, но каждую твою морщинку обсуждают хейтеры, и ты не можешь занижать планку, только повышать. Другая сторона медали. «Может, и не такая сладкая жизнь у красоток, как я думала». Искра к Милене не пошла – возможно, из-за того, что та щедро оросила себя духами.
Эфир понемножечку разгонялся. Аккуратно направляя Липницкую в разговоре, Полина не могла отделаться от чувства, что та смотрит на нее саму с нехорошим прищуром. «Да нет, мне кажется». «Стримлайн» выдал блогерше довольно внушительный гонорар (такие бесплатно не участвуют), потому нападать на ведущую у нее резона нет. Полина так думала. А вот Милена Липницкая, увы, полагала иначе.
Полина задала очередной вопрос, однако на него гостья отвечать не стала. Прищурилась еще сильнее, отчего стала напоминать невыспавшегося китайца, и заявила:
– Вы уверены, что имеете право меня об этом спрашивать?
– Почему же нет?
– Видите ли, Полина… Ваша история немножко всколыхнула сонное болотце. После того, как вы столь эпически показались публике, рейтинги вашей передачи взлетели до небес. Не будем заострять на этом внимание: я уверена, все произошло совершенно случайно. – По улыбке Липницкой было ясно, что думает она прямо противоположное. – Все вас пожалели, ведь вы рассказали такую жалостливую историю. И она действительно произошла, только вот события развивались не совсем так, как вы всем поведали.
Полина нахмурилась: она действительно не понимала, что Липницкая имеет в виду. «Если она займется сочинительством, прихлопну ее. У нас тут не цирк».
– Вы говорите, вас спасла бабушка.
– Да, так и есть.
– Но это ложь.
– Почему? – вот тут Полина искренне возмутилась. – Это вы лжете.
– Нет, я как раз говорю правду, – промурлыкала Милена. – Я взяла на себя труд разобраться в этой истории, а мои поклонники знают, что я не халтурю. В вашем родном городе нашлись источники, которые смогли меня просветить; кроме того, я видела официальные документы. Ваша бабушка не спасала вас, как вы нам тут рассказываете. Вас вынес из горящего дома молодой пожарный, а Анна Васильевна Дементьева потеряла сознание еще до приезда спасателей от отравления угарным газом. Ее тоже вытащили, но после вас. Все задокументировано.
– Я…
– Будете утверждать, что ничего об этом не знали? – усмехнулась Милена. В ее глазах горел нездоровый интерес. Она наслаждалась происходящим, чуть ли не облизывалась. – Но почему же тот человек, который когда-то был пожарным в вашем родном городе, теперь работает у вас? Не бывает подобных совпадений!
– Ч… что? – теперь Полина и вовсе ничего не понимала.
– Не знаю, здесь ли он сейчас. Его зовут Даниил Маковецкий.
Она не выдержала и оглянулась.
Даниил стоял близко, у самой границы освещенного для съемки пространства. Он в упор смотрел на Полину и молчал. Можно даже ничего не спрашивать: его взгляд, его молчание сами по себе были ответами. Милена продолжала что-то говорить – кажется, упоенно упрекала Полину во лжи, размахивала руками, – однако сильнее всего Полине хотелось не слушать ее, а оказаться подальше отсюда.
«Зачем себя останавливать? Делай то, что тебе хочется».
Она встала и вышла из кадра. Никто ее не остановил.
Полина прошла через все кафе в гробовом молчании, чувствуя, как старый страх затапливает ее полностью, словно заливает свинцом. Бежать – и все решится. Бежать от этой новой правды, с которой предстоит еще сжиться, поверить ей, осознать, что все не так, как она помнит.
На улице шел мелкий дождь. Горели фонари, и их свет размазывался, плакал. Полина остановилась на крыльце, невидящим взглядом уставилась на забор, огораживавший задний двор. Внутри ее потрескивали горящие стены.
