И в этот момент я вдруг вижу, как из темноты, из-за каждого дерева, каждого куста вырастают и двигаются в мою сторону фигуры друзей нашего надоедливого туземца. Прямо, как тараканы, только покрупнее. Вероятно, его коллеги по тайбоксингу.
Я с грустью понял, что переговоры на высшем уровне провалены, поняли это и мои товарищи, но с радостью. Они с облегчением вскочили из-за стола и моментально оказались возле меня. И вовремя, ибо один из самых шустрых гостей примеривался уже своей изящной тайской ножкой в мою грубую татарскую головушку.
И тут началось! Прямо как на «Мосфильме». Наши с Толей новые знакомые показали себя во всей красе! Они встали между нами и нападавшими и косили агрессоров мельтешащими руками и ногами, как из автомата.
Мы с Толей никакого участия в драке принять не могли – наши защитники танцевали вокруг нас, не давая ни нас достать, ни нам как-то поучаствовать в дикуссии. Но нападавших всё прибывало и прибывало, и они уже начинали нас теснить.
Из-за спин наших друзей, умудряющихся в своём бесконечном танце загораживать нам всё поле боя, мы с Толей ничего не могли разглядеть. Тогда мы стали хватать тяжёлые стулья из кованого чугуна и бессистемно кидать их через головы наших защитников в эпицентр пожара. Что-то вроде артиллерии.
Я кидал, как учили меня на разгрузке вагонов, чтобы не устать – размеренно и неторопливо. Но стулья вскоре закончились, и пришлось нам браться за кресла и столы.
Противник всё прибывал, и мы стали тесниться к отелю, в котором так ни единой души и не было, чтобы хотя бы позвонить в полицию. Мы уже были совсем рядом со зданием, и, кинувши последний стол через головы моих защитников, я бросился внутрь звонить в полицию.
Первое, что я увидел в холле, это лежащий навзничь без признаков жизни любитель Америки, виновник всего торжества. Кто его здесь мог пришибить, ведь никто из нас с момента начала конфликта в отель не заходил? И понял я, что эта скотина, заварившая всю кашу, попросту сбежал и прятался в холле, пока не увидел меня. Тогда он лёг на пол и притворился бесчувственным или мёртвым. Хотелось мне пнуть мерзавца, но времени на это не было, бой уже шёл в холле.
Полиция подоспела вовремя, и вскоре мы с Толей оказались в полицейском участке. Оказалось, что от наших действий тяжело пострадало тринадцать мирных тайских тружеников, девять из которых госпитализированы. Кроме того, мы разнесли по кочкам весь прибрежный отель, гостеприимно нас приютивший, а именно – фонтаны, балконы, бассейны с золотыми рыбами, статуи древнегреческих богов и ещё четыре стола, восемь кресел и четырнадцать стульев из кованого витого металла.
Отвечать пришлось нам с Анатолием, ибо наших подельников тоже увезли в госпиталь, где наложили девять швов на голове Рушану, а Сергею восемь. Но вскоре их тоже привезли в полицию и закрыли нас четверых в одной камере.
Не помню, сколько мы просидели, прежде чем снова начались переговоры, теперь уже нас с полицейскими. Мне, как опытному дипломату, наша компания делегировала все полномочия. Переговоры были трудными, и одним днём дело не закончились. В итоге сошлись на четырёх тысячах долларов. Но за эту сумму полиция должна была нас ещё из разрушенного отеля вывезти и перевезти в другой, в самой Патайе, уже без океана, но с бассейном, где мы могли бы спокойно дожить оставшиеся нам от таиландского отпуска несколько дней.
Мои товарищи больше не вернулись в свой отель, даже за вещами. Меня одного свозили полицейские забрать все вещи и сразу отвезли в Патайю, в новый отель. А чуть позже привезли и моих товарищей.
Хочу успокоить сегодняшних туристов – описываемое мной действие происходило в начале девяностых, когда руссо туристо для таиландцев что-то вроде белых медведей были. Вот слышали же, что есть такая страна и глобуса она чуть ли не половину занимает, а кто, что, зачем – непонятно.
19
Мы потом ещё в круиз по Средиземноморью с Толей съездили. И тут он единственный раз на моей памяти напился. Сейчас я понимаю, мне кажется, какие чувства тогда им овладели. Вот он – сиделец и изгой, вдруг дожил до того, что в круиз едет, как белый человек, с заходом в порты лучших европейских стран.
Он умудрился напиться ещё до входа на трап нашего корабля, мирно ждущего нас в Одесском порту.
Когда мы добрались до своих кают, Толя уже совсем поехал и предлагал молоденькой стюардессе, или как там у них это называется, двести долларов, чтобы она вступила со мной в половой контакт, а он за эту же сумму по-стариковски понаблюдает со стороны. Девушка была возмущена, я тоже – мне он за стариковское наблюдение ни цента не предложил, скотина такая!
Однако закругляться надо. Никому не интересны наши с Толенькой круизы, а тем более описание подробностей.
Я только чего хотел сказать – этот круиз стал последним, когда мы были так счастливы вдвоём. Не надо думать неправильно, прошу, – мы были счастливы, как друзья.