Из года в год всё одно и то же – чуть осень на порог: поедем да поедем на Новый год в Лапландию живого Санта Клауса детям показать. Я вначале пытался ход её мыслей в правильное русло вернуть – дескать, не для того мы из московских холодов на Кипр уезжали, чтобы теперь искать сомнительных развлечений за Полярным кругом. А она парирует, что нельзя же всё время в невыносимой жаре сидеть, надо для разнообразия и в холода иногда съездить. Опять же младшенькая наша, родившаяся на Кипре, совсем снега не видела. Я ей на обидный эпитет «невыносимая» возражаю, что ошпаренных по статистике меньше, чем обмороженных, и что в гробу я видел такое разнообразие, и что не просто же так преступников в Сибирь ссылали, а не в Сочи.
Ну не люблю я зиму! На Кипре ещё ничего, её как-то можно терпеть. В конце концов, если уж очень приспичит, здесь можно в горы съездить снега посмотреть.
А в Москве я тридцать лет прожил, да так и не сумел привыкнуть. Особенно зимы меня угнетали. И чем дальше, тем больше. Вначале-то я ещё и на лыжах бегал, и вообще мог по улицам гулять. Но постепенно не только лыжи забыл – старался зимой лишний раз из дому не выходить. Это же не только холодно, а ещё слякотно, скользко и темно. Темень особенно неприятна. Мне кажется, что в зимней Москве даже днём темно, а много ли там этого дня? Только-только заутрело, тут и обед уже, а после обеда сразу опять ночь настаёт.
А как можно забыть про страдания автомобилистов? Тогда автомобили у нас были не то, что нынче, и, оставляя машину на ночь, нужно было с собой домой аккумулятор забирать, если хочешь утром завести машину. И ещё горячей воды из дома надо было утром прихватить, чтобы немного отогреть двигатель, и лопату, чтобы машину откопать (тогда и зимы были не то, что нынче). Я уж не говорю про стеклоочистители или в просторечье «дворники», которые тоже нужно было каждый раз с собой домой забирать, а то наутро их не будет. Многие и не ставили их вовсе, эти «дворники», держали их в бардачке на случай крайней необходимости, а на поводки надевали кусочки резинового шланга, чтобы стекло не царапалось.
А однажды я даже серьёзно пострадал из-за этой проклятущей зимы. Это уже в конце моего студенчества было, когда я, учась в дневном институте, умудрялся ещё и работать в двух-трёх местах одновременно. И вот, как-то возвращаясь после института или работы, я поскользнулся на гололедице прямо возле метро и неудачно плюхнулся на лодыжку подвернувшейся своей правой ноги. Боль нестерпимая, идти не могу. Хорошо, что до дому минут пять пути, доскакал как-то на одной ноге. Наутро нога распухла так, что ни в какую обувь не помещалась, и меня на машине отвезли в ближайший травмпункт. Там весёлый или навеселе доктор осмотрел ногу и с шутками и прибаутками отправил меня на рентген. Получив снимок, он, не переставая веселиться, обозвал меня симулянтом и велел идти домой. Оказывается, перелома нет, только растяжение.
Через несколько дней опухоль спала, нога уже практически не болела. И в выходной я поехал с тестем на дачу. Электричкой поехали – зимой тесть свою машину из гаража не доставал, а я свою ещё не купил. Прямого поезда до нужной нам станции не оказалось, и мы сели в ближайший, чтобы дожидаться своего уже на полпути. Выйдя на промежуточной станции, я от нечего делать решил прогуляться до газетного киоска. И тут чрезмерная любознательность, как это часто со мною бывает, меня подвела. Я поскользнулся и упал на ту же лодыжку, что и несколькими днями ранее. Она ещё даже не совсем перестала болеть. С огромным трудом и не сразу я поднялся и, превозмогая адскую боль, повлёкся назад на платформу, стараясь не симулировать и наступать на больную ногу. Не симулировать удавалось плохо, и двое прохожих дотащили меня, закинув себе на плечи мои руки.
Я, смущаясь, что подвёл, сказал тестю, что, пожалуй, дальше я с ним не поеду, а вернусь-ка я лучше домой. Он не возражал. Кое-как я добрался до дому – спасибо сердобольным соотечественникам – и снова попросил соседа свозить меня в травмпункт. Хоть и стыдно было беспокоить эскулапов по пустякам, но очень уж нога болела.
Там дежурил уже знакомый мне постоянно весёлый или навеселе травматолог. Он меня узнал и радостно поприветствовал:
– А-а-а, снова симулянт пожаловал!
Но не выгнал сразу, а, осмотревши ногу, опять отправил на рентген. На сей раз результат его порадовал – изучив снимок, он с удовлетворением похвалил меня:
– Молодец! На этот раз хорошо постарался!
Он пригласил меня порадоваться вместе с ним и показал на снимке, что лодыжка моя разбита теперь вдребезги. Доктор поинтересовался ещё, чего это я, дурак такой, из Подмосковья с этой ногой своим ходом добирался, а сразу не вызвал скорую.
– Да неловко как-то было, вдруг опять ничего серьёзного… Неудобно пустяками людей отвлекать! – промямлил я.
Он посмотрел на меня внимательно и спросил, не стукнулся ли я ещё и головой при последнем падении? Я его радости разделить не мог, хоть и пытался, а он не мог понять, почему я такой скучный, похожий на ушибленного на голову, и не хочу веселиться вместе с ним.