– И этих шесть! Нет, лучше семь!
На чётвёртом аквариуме мой друг осторожно поинтересовался:
– Мы ещё летим куда-нибудь или здесь будем разводить твоих рыбок? Я попробую арендовать пару аквариумов.
– Ай, погоди ты, не мешай! – раздражённо ответил я, переходя к восьмому аквариуму, минуя три, – Вот этих ещё четыре!
Наконец, ему удалось направить меня к кассе. Продавцы спросили, далеко ли нам везти рыбу – кислород накачивать в баллоны?
Узнав, что ехать рыбкам на Кипр, они опустили руки:
– Это вряд ли… Так далеко рыбки не выдержат. А вы их как везти собираетесь?
– Так в чемодане же, в багаже! Как же ещё?
– Вы это всерьёз? – всполошились продавцы.
– Какие могут быть шутки? Я всегда так возил с Птичьего рынка в Москве!
На этом диалоге друг мой почувствовал себя очень неловко. Он жалел, что не может теперь уже сделать вид, что он здесь не при чём, что он просто зашёл хомячку семечек купить. В Германии его за такое, может, и в тюрьму посадили бы. Наконец, он понял, что пора заканчивать с этими голландцами, выложил на прилавок пустой чемодан, раскрыл его и сказал тихо:
– Складывайте!
Перепуганные продавцы решили, что это ограбление, и кинулись к кассам, но он остановил их:
– Рыбу складывайте! Ту, что мой друг наловил.
Четыре пакета с водой и рыбой как раз заняли весь чемодан, любезно предоставленный моим другом. Я начал было отпарывать подкладку трусов заранее приготовленным лезвием «Нева», но, оказывается, мой друг уже за всё заплатил.
Мы вышли из магазина, и я укорил его, что так нечестно, но он на это возразил, что мы торопимся в аэропорт, а я ему своим приездом уже столько денег сэкономил, что никакая рыба её не перекроет, даже не в аквариуме, а в сейнере.
Я задумался: а не набита ли та собачка, что я привёз, от ушей до хвоста качественным героином? Потому что иначе нельзя объяснить такую экономию расходов, как вызов меня. И даже уже сейчас ясно, что за потраченные на меня деньги можно купить не одну собачку, а приличную псарню в пригороде Лондона. А я же ещё не уехал!
Погрузив чемодан с рыбой в багажник, мы тронулись дальше и добрались до аэропорта раньше, чем ожидали. Даже до отлёта моего оставалось ещё три часа. Но мой друг не поспешил восвояси – у него на час дня была запланирована видеоконференция, поэтому он заранее, ещё вчера, забронировал номер в гостинице прямо тут же, в аэропорту, чтобы проконтролировать моё отбытие.
Он направил меня в двери аэропорта, и мы расцеловались, пренебрегши масками и перчатками.
Он, конечно, очень устал, мой дорогой, мой любимый друг после почти трёх суток без сна, которые выпали на его долю из-за неумения правильно выбирать друзей, но вот теперь и ему предстояло отдохновение. Ведь когда меня много, это мало не покажется.
Растроганный, я вошёл в аэропорт и принялся обходить его взад и вперёд, ибо до отлёта и даже до регистрации была ещё уйма времени. Рыбки в чемодане поплёскивали, но я этого не слышал, увлечённый незнакомыми сортами пива в аэропортовской лавке.
Но я-то старый опытный путешественник, если по скромности умолчать, что опытнейший и старейший, поэтому сказал себе:
– Пиво пить мы дома будем, а сейчас только попробуем!
Пиво было изумительное – Германия нервно нюхает кокаин в сторонке! И главное, градус приличный!
Наконец, открыли регистрацию моего рейса, и я первым её прошёл и сдал в багаж чемодан со своими питомцами, шепча им над весами:
– Ничего, ничего, вы не расстраивайтесь! Через пять-шесть часов мы с вами снова увидимся и будем счастливы!
Мы увиделись с ними через сорок восемь часов, но я в этом не виноват! Эти голландцы странные какие-то, ну ей же богу!
6
Странность голландцев заключается в том, что на рейс я не попал.
Здесь, прежде чем рассказывать про то, что было дальше в этих странных Нидерландах, надо бы немножко отклониться, чтобы развеять некоторые, хоть и не совсем беспочвенные, подозрения дорогих читателей насчёт моей адекватности. Я имею в виду, конечно, новых читателей – старые давно уже никаких иллюзий по этому вопросу не питают. Тогда почему развеять? А потому, что многие думают, что это у меня благоприобретённое, а на самом деле я всегда был такой, увлекающийся, что ли…
Однажды, мне было тогда восемь лет, а сестрёнке моей один год, наши родители ушли в гости, а нас оставили одних. Сестрёнка тихо-мирно себе спала в родительской комнате, а я так же мирно улёгся у себя перечитывать в одиннадцатый раз мою любимую «Школу» Гайдара, запасшись бутылкой воды из-под молока и полубуханкой чёрного хлеба. И вот я читаю себе, читаю, никого не трогаю – и вдруг в окно стучат так, что стекло вот-вот лопнет. Перепугался я не на шутку, да и кто бы не перепугался – квартира-то у нас тогда была на третьем этаже!
А тут ещё, оказывается, сестрёнка орёт, хрипит уже у себя в комнате: «Маляка, аккой! Маляка, аккой!» В смысле, просит меня открыть её дверь. Тоже, наверное, испугалась настойчивого стука в окно. Бросился я к окну и слышу оттуда, из темноты, голос нашего папы:
– Марат, проснись! Марат, проснись!
Чертовщина какая-то! В ужасе я бросился к двери из квартиры, а за ней плачущий голос моей мамы: